— Какая разница! — резко сказала Елена. — Господи, да что же это творится! И не убраться отсюда из-за проклятого снега. И ведь не хотела ехать, как чувствовала… Марго уговорила!
— Ты сама напросилась! — выпалила Марго. — Сказала, пригласить для тебя стоящего мужика.
Елена вспыхнула:
— Я шутила! Шуток не понимаешь? Нужно позвонить ее родным, Миша должен знать…
— Отец знает? — спросил Дим.
И снова настала тишина. Они переглядывались и молчали…
Не задавайте людям вопросы, на которые у них нет определенного мнения или на которые они не будут отвечать правдиво.
— Что случилось, Федя? Я же чувствую. Нашли журналиста? Живой? — Такими словами встретил Мэтр Федора Алексеева, переступившего порог мастерской. Он всматривался в его лицо, готовый к дурным новостям, и тем не менее надеясь на лучшее.
— Нет, Леонард Константинович. Пока не нашли. Тут такое дело…
— Паша пришел с ружьем, я думал, на охоту, сидел тут, как в засаде… ничего не понимаю! Нора спит, зову, не откликается…
Федор потрогал собаку, неподвижно лежащую в ногах Рубана. Нора была мертва.
— Что, Федя? Что с ней?
— Леонард Константинович, Нора… — Федор запнулся.
— Умерла? — Рубан откинулся на подушки, отвернулся к стене и закрыл глаза. — Бедная старушка Нора, моя верная подруга…
— Леонард Константинович… — сказал Федор и умолк.
Он стоял посреди комнаты, чувствуя себя беспомощным; Рубан не шевелился, отвернувшись к стене. Труп собаки лежал в его ногах.
— Федя, достань там виски, в шкафу. Помянем Нору. — Рубан уселся в кровати.
Полный сомнений, Федор повиновался. Рубан плеснул виски себе в чашку, Федору в стакан. Они выпили.
— Нечем закусить, — сказал Рубан. — Я не подумал.
— Я принесу вам поесть. — Федор поднялся.
— Спасибо. Принеси. Жизнь продолжается, Федя, и нужно благодарить за каждый день.
Дверь вдруг распахнулась, в комнату влетела Марго и закричала:
— Рубан, они убили Зою! Они ее задушили! Ночью! — Она зарыдала.
— Как — убили? Федя! Что происходит? — Рубан вдруг стал хватать воздух широко раскрытым ртом; захрипел, схватился за сердце и упал на подушки.
— Леонард Константинович! — Федор бросился к Рубану, приподнял, подсовывая подушки. Крикнул Марго: — Позовите Пашу!
Марго выскочила из комнаты. Через пару минут прибежал дядя Паша.
— Паша, Рубану плохо, нужно врача… тут есть врач?
— Сейчас сгоняю за Саломеей!
— И заберите Нору… пожалуйста.
— Подохла? Отмучалась, бедолага. Хорошая собака была, умная, как человек, все понимала. — Кряхтя, дядя Паша поднял Нору и пошел к двери: — Федя, открой! Ты посиди с ним, на столе лекарство от давления и от сердца, дашь, а я сейчас за Саломеей.
Дверь за ним захлопнулась, и Федор подумал, что вчера Саломею Филипповну вызывали к больной собаке, а теперь к человеку… Аналогия напрашивалась сама собой, и Федор с усилием отогнал от себя неприятную мысль.
Он сидел у изголовья Рубана, прислушиваясь к его тяжелому дыханию; время от времени подходил к двери, надеясь услышать голоса и шаги дяди Паши и Саломеи Филипповны.
Она шумно вошла, протопала к кровати, взяла руку Рубана. В комнате резко запахло влажной шерстью и сухими травами. Лицо ее было кирпично-красным с морозу, густые черные брови нахмурены. К удивлению Федора, она вытащила из своего саквояжа стетоскоп.
— Ну что? — спросил он, когда она повернулась к нему, выдергивая из ушей гибкие трубки.
— Плохо. Надо бы в районную больницу… Плохо.
— Что же делать?
— Надеяться. Я заварю траву. Поить через каждые два часа. Ну и то, что он обычно принимает. Посмотрим.
— Вы не могли бы остаться… хоть на пару часов?
— Останусь. Покажи, где кухня, пойду заварю. И закрой окно, не дай бог, воспаление легких схватит.
…Гнездо притихло. Все сидели по своим закуткам, не высовывая носа. Короткими перебежками добирались до кухни, получали от Лизы тарелки с едой и летели обратно. В комнате Рубана бессменно сидели Саломея Филипповна и Федор. Иногда заглядывал дядя Паша, спрашивал с надеждой: «Ну как?»
Саломея Филипповна качала головой, и дядя Паша, постояв минуту, бесшумно исчезал.
— Мне нужно с вами поговорить, — сказал вдруг Федор.
Саломея Филипповна остро взглянула и кивнула.
— Паша сказал, что вы каждый день гуляете с собаками, утром и вечером. У вас три собаки, и вы с ними гуляете. Он сказал, что вы обычно идете в сторону поселка, там ровная местность… так?
Она молча смотрела на Федора.
— Саломея Филипповна, если вы были там в день аварии, то могли что-нибудь видеть… — Фраза повисла в воздухе.
Женщина все так же молча и выжидающе смотрела на Федора.
— Я хочу спросить… что вы видели?
— Паша сказал, что тут у вас убили женщину. Задушили. Правда? Насмерть задушили?
— Правда.
— Когда?
— Ночью, примерно в три утра.
— Кто? Артистка? Я поняла, что не Мария, Паша сказал бы. Не Наталья, не приведи господь?
Не сразу Федор сообразил, что Мария это Марго.
— Не артистка и не Мария. И не Наташа. Убили невесту Миши, ученика Леонарда Константиновича.
