Федор распрямился, взял с тумбочки фонарик, оглянулся на спящего Ивана. Опустился на колени и, светя себе фонариком, внимательно осмотрел коврик у дивана; заглянул под диван, увидел ровный слой пыли и какую-то смятую бумажку — судя по жалкому виду, она валялась там очень давно. Он собирался уже подняться с колен, как вдруг в глаза ему сверкнул крошечный кусочек стекла. Федор протянул руку и осторожно подобрал находку. Положил на ладонь и внимательно рассмотрел. Поднялся с колен, уселся в кресло и задумался, глядя на спящего Ивана…
Похоже, в мобильник вселились сущности, обитающие в этом древнем языческом анклаве, — он то работал, то притворялся мертвым. Дядя Паша объяснил Федору, что нужно спуститься по дороге в сторону поселка примерно до того места, где перевернулась машина, потом подняться, и там, может, «возьмет». Тем более ночью сигнал завсегда получше, сказал дядя Паша.
Там «взяло», и Федор услышал сонный голос капитана Астахова, друга и бывшего коллеги.
— Кто? Федька? Какого хрена? — завопил капитан Астахов. — Ты знаешь, сколько сейчас времени?
— Извини, что разбудил, очень нужно! Я в гостях у скульптора Рубана, в Ладанке. Нас завалило снегом, нельзя выбраться. Тут два убийства, я потихоньку копаю… нужно достать из архива старое дело об убийстве…
— Чего? Из архива? Утром нельзя?
— Тут сигнал только ночью. Сделаешь? Что? Не слышу! Что?
Связь ушла. Федор выждал пару минут и позвонил снова.
— Кого убили? — закричал капитан Астахов.
— Коля, сейчас уйдет связь. Возьми в архиве дело о гибели Лидии Рубан, ДТП, два с половиной года назад. Вел дело Кузнецов. Водителя не нашли. Понял? Лидия Рубан! Третья жена. Это важно! И еще, посмотри, что есть на Марию Рубан, девичью фамилию не знаю… все, что сможешь. Адрес, хозяйка квартиры… Что? Да! Это четвертая жена, Мария Рубан! Лет тридцать. Ее убили. Откуда я знаю, кто! Работала в драматическом театре костюмершей… Да! Не знаю! Две жены убиты, сам понимаешь… Черт… Коля! Коля! Ты все понял?
Тишина была ему ответом. Федор откашлялся, от крика саднило горло и звенело в ушах. Он постоял немного, приходя в себя, полюбовался на звезды и не торопясь пошел назад в Гнездо.
— Ну как? — спросил дядя Паша, впуская Федора. — Поговорил?
— В порядке. Поговорил.
— Приходи ужинать, посидим на ночь глядя, а то чего-то муторно на душе. Лиза мясо с картошкой вечером запекла.
— Приду, — пообещал Федор. — Спасибо.
…Он тронул плечо Ивана. Тот вздрогнул и что-то пробормотал невразумительно; тут же рывком уселся и бессмысленно уставился на Федора. Федор помахал рукой перед лицом Ивана:
— Узнаешь? Это я, Федор. Выспался?
— Федя… ты вернулся… ага… — Иван с силой помял лицо в ладонях. — А я тут уснул маленько… Уже утро?
Федор смотрел на Ивана в упор, и тот, почуяв неладное, спросил:
— Что?
Федор подтащил к себе стул, уселся, не сводя с Ивана внимательного взгляда. Спросил:
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Рассказать? — Иван окончательно проснулся. — О чем?
— О том, что произошло вечером за день до исчезновения журналиста. Чистосердечное признание облегчит твою участь.
— Давай еще светом в глаза, — буркнул Иван. — Это что, допрос третьей степени?
— Нет, если признаешься добровольно.
— Как ты догадался?
— Опросил свидетелей. Сопоставил некоторые факты и учуял дымовую завесу.
— Какую дымовую завесу?
— Избыток спиртного, суетливость, болтливость больше, чем обычно. Или наоборот — нежелание общаться, что говорит о чувстве вины. Не надоело притворяться?
— Кто-то знает?
— Никто из тех, с кем я говорил. Допускаю, что кто-то все-таки вас видел. А вот и улика. — Он протянул Ивану ладонь, на ней лежал сверкающий бирюзовый страз. — Нашел под диваном. Думаю, найдутся еще, если поискать.
— Она была здесь, — сказал Иван с тоской.
— Это я понял.
