— Никуда ты не пойдешь! — крикнул Дим. — Сиди! Отец… он был личностью! Это вы все… Вы! Вы его убили!
— А может, ты? — сказал Миша. — Не ори! Что ты здесь театр устраиваешь? Тошно смотреть. Ты, ничтожество, ты недостоин своего отца! Корчишь из себя хозяина… Ты убивал его каждый день.
— Заткнись, сволочь! — вскочил Дим. — Паразит! Если бы не отец… гений недоделанный! Полнейший ноль!
— Ты сам ноль! Нахлебник! Ошивался вокруг…
— Замолчите! — закричала Елена, затыкая уши пальцами. — Совсем с катушек слетели? Имейте хоть чуточку уважения! Леонард Константинович умер, а вы… как с цепи сорвались! Федор, скажите им!
— А при чем здесь философ? Он вообще здесь крайний, — буркнул Дим. — Нам еще его философии тут не хватало. И нечего орать, не у себя дома.
— Что ты имеешь к философу? — тяжело спросил Иван. — Ты, недоучка! Я давно за тобой наблюдаю, ты же, кроме кирять-жрать, ни хрена не умеешь! Мне жалко Леонарда Константиновича… царствие ему небесное, он был великий человек. А ты… — Он махнул рукой.
— Тоже мне, моралист гребаный! — возмутился Дим. — Как трахать чужих телок, так первый… Слышь, Мишка, он же твою Зойку тянул!
— Что ты несешь? — Миша вскочил. — Скотина!
— Ты же знал! Все знали! Вся свора!
— Что ты несешь, подонок? Что я знал?
— Про Ивана и Зою!
— Заткнись, дурак! — вскочил Иван. — Миша, не слушай его, он же псих!
— Ага, не знал он! А чего ж ты ее… — Дим резанул себя ребром ладони по горлу.
Елена снова ахнула. Наташа-Барби положила руку на плечо Дима. Артур улыбался, пряча взгляд за стеклами очков.
— Ты что, совсем двинулся? — Миша рванулся к Диму. — Что ты несешь? Я любил ее!
Дим вскочил и побежал вокруг стола. Миша, сшибая стулья, рванулся за ним. Елена завизжала. Дядя Паша взял ружье, прицелился и сказал: «Убью на хрен! Ах вы суки!» Елена снова завизжала. Стелла закрыла лицо руками. Федор поймал Дима, толкнул в кресло. Иван оттащил Мишу — тот успел достать Дима кулаком. Дим выругался. Лиза плакала у двери, вытирая слезы кухонным полотенцем…
— Дядя Паша, не стреляйте, — сказал Федор. — Нужно поговорить, господа. Раз уж так случилось…
— Зверье! — всхлипнула Елена. — Совесть у вас есть? Леонард Константинович не остыл еще… бедный! А вы тут устроили… ненавижу! Господи! — воззвала она страстно. — Дай сил выдержать! Я больше не могу…
— Минуточку! Здесь прозвучало серьезное обвинение, — сказал негромко Артур. — Хотелось бы, так сказать, узнать нюансы. Вы, Дмитрий, заявили, что Зою убил Миша. Мы правильно вас поняли? Вы также заявили, что мотивом убийства послужила измена жертвы с присутствующим здесь Иваном, так?
— Да пошел ты! — огрызнулся Дим. — Все знали, что Иван ее трахнул!
— Вам это известно наверняка, или это всего лишь домыслы?
— А кто, если не он? Приревновал, и… того. Больше некому. Ее никто здесь не знал, кому нужно было ее убивать, кроме Мишки? Они все время ссорились, все слышали. У Мишки паскудный характер, не знаю, как отец выдерживал, носился с ним как с писаной торбой, ах, Миша, ах, талант, ах то, ах се! С этим… гребаным предателем!
— Что ты несешь, сволочь!
— Ты думаешь, я ничего не знал? Ты думаешь, я не знал, что ты путался с Марго?
— Заткнись, дурак!
— И отец знал, у него были фотки, я сам видел. Он нанял сыскаря, тот выследил. Еще летом. Да я и раньше догадывался.
— Позвольте, Дмитрий, вы утверждаете, что Миша был любовником вашей мачехи, и вы догадывались об этом раньше?
— Какая, к черту, мачеха! Ты, выбирай выражения!
— Возможно, вы сообщили о ваших догадках отцу, после чего он нанял сыщика?
— Да кто ты такой! — закричал Дим. — Пшел вон отсюда, гнида! Не твое дело! Нечего тут оскорблять память!
— Леонард Константинович был великим человеком, личностью, — сказал Артур. — Его кончина утрата для всех нас, и я никоим образом не пытаюсь оскорбить его память. — Он замолчал. Тишина стояла такая, что потрескивание горящих поленьев казалось оглушительным. — Миша, вы ничего не хотите нам сказать? Разрушить этот заговор молчания, так сказать?
— Что вы хотите услышать? — угрюмо сказал Миша. — Да, мы встречались с Марго. Да, я догадывался, что Леонард Константинович знает. Но это было до их знакомства…
— Ну и мразь же ты, Мишка! — сказал Дим. — Ты же путался с ней и после, я вас видел в городе!
— Я себя не оправдываю, так получилось. Ты не лучше, ты украл у отца два эскиза Репина, спустил налево, за пойло. Он очень переживал.
— Заткнись, сволочь! Это брехня!
— Это правда. Он выгнал тебя из дома. Сколько вы не виделись? Два года? Три? А потом ты покаялся, приполз на коленях, забыл?
— Отец простил меня. Я знаю, что я подонок! Знаю! Ну, такой я есть! — Дим ударил себя кулаком в грудь.
— Мы несколько отвлеклись от темы нашей беседы, с позволения сказать, — напомнил о себе Артур. — Я задал вопрос Мише. Отвечайте…
— …подсудимый, — подсказал Иван. — Говори, Мишаня, не стесняйся. Расскажи про гвоздики в гроб твоего покровителя.
— Я не понимаю, о чем вы! Чего вы от меня хотите? Да, признаю, был любовником Марго. Какое это сейчас имеет значение?
— Имеет, для истории и общего плана. Ах ты сволочь!
