Чтобы разглядеть воздушные шарики в нескольких футах от надгробий, бинокль не нужен. Они розовые, как ее бант. Я насчитала трех мужчин и пять женщин, которые стоят вокруг надгробия, взявшись за руки, а воздушные шарики привязаны к их запястьям. Наши ритуалы, связанные со смертью, не сильно изменились с начала времен. Я слишком далеко, чтобы разобрать слова, но три телекамеры утолят мое любопытство, когда под скороговорку диктора я буду смотреть репортаж с кладбища в вечерних новостях.
История девочки разбросана по пассажирскому сиденью джипа. Разорвав резинки на папке, я сказала себе, что прочту одну страничку, не больше, но одна превратилась в две, потом в три, пока я не перестала считать. Чем глубже я закапывалась в эту папку, тем явственнее всплывало смутное воспоминание: мама рассказывала мне о пропаже девочки в Форт-Уэрте, когда я училась на первом курсе в Бостоне. Девочка жила неподалеку.
Тогда мне было не до того, я пыталась найти себя новую там, где никто не знал меня старой. Средствам массовой информации тоже было не до девочки из Форт-Уэрта: массовый расстрел в начальной школе Сэнди-Хук, убийство чернокожего подростка Трейвона Мартина, беременность принцессы Кейт, революционные «Пятьдесят оттенков серого», породившие новый жанр – порно для домохозяек.
Поначалу дело не получило заметного резонанса за пределами Техаса, хотя скроено было идеально.
Любящая состоятельная пара, респектабельные техасские адвокаты, познакомились в университете Южной Калифорнии. Хорошенькая трехлетняя дочь по имени Лиззи с родимым пятном на плече в форме сердечка. Дряхлый пряничный особняк в викторианском стиле с таким количеством тайников, закоулков и закутков, что для их исследования потребовались бы поистине шерлокианские усилия.
Николетт и Маркус Соломон только начали возрождать былую славу особняка, когда маленькая Лиззи пропала. Только что стояла на кухне в голубом сарафане с пуговками в форме ромашек на плечах, и с тех пор никто больше ее не видел.
Мать девочки клялась, что вышла из кухни на десять минут, ответить на телефонный звонок. Ее муж находился в двухстах милях от города у постели умирающей матери. Все двери были заперты на засовы, до которых Лиззи не сумела бы дотянуться – их первыми установили перед заселением в особняк.
Николетт в отчаянии позвонила в 911, решив, что дочь застряла в каком-нибудь закутке дома площадью в пять тысяч квадратных футов, играя в новую игру – прятки с плюшевым мишкой. Минут пятнадцать мать звала Лиззи, пока не сообразила, что ее малышка может сейчас задыхаться в ловушке.
Прибыли пожарные. Затем полиция. Затем собаки.
Николетт Соломон ни разу не изменила показаний в ходе девяти изнурительных допросов: четыре раза ее допрашивали детективы из Форт-Уэрта, которые вели дело в начале, трижды – техасские рейнджеры и дважды – ФБР. Ее муж, адвокат по семейным делам, присутствовал на каждом допросе. Общество, с одной стороны, им сочувствовало, с другой – проявляло признаки растущего недоверия. Почему и куда мог пропасть ребенок из кухни в десять часов утра?
Разве это не трагично, не удивительно, разве это не
Девять дней спустя буйным цветом начали расцветать теории заговора. Муж неохотно оставил поиски, временно уехав в Восточный Техас хоронить мать. Почти два дня Николетт провела в одиночестве. Глубокой ночью соседи по обе стороны слышали громкий стук, доносившийся из особняка.
Николетт Соломон замуровала дочь в стену? Убийство было случайным? Или намеренным?
Техасские рейнджеры прибыли со своими кувалдами и лучшими поисковыми собаками.
Под детской кроваткой они нашли розовый бант с пятнами крови, происхождение которых Николетт – но не врач – объяснила тем, что Лиззи ударилась головой, когда лазила по игровому комплексу в ближайшем парке.
Супруги утверждали, что дело в мешках с известковой мукой, которые лежали в подвале для устранения неприятного запаха: в течение двадцати лет, пока дом пустовал, подвал облюбовали кошки.
Было доказано, что телефонный звонок, ради которого Николетт вышла из кухни, был исходящим, а не входящим и адресовался ее двадцатичетырехлетнему клиенту, звезде родео, владельцу ранчо в две тысячи акров, на которых можно зарыть труп. Сообщения, которыми эти двое обменивались, доказывали, что у них роман.
Николетт Соломон осудили год спустя. Тело девочки так и не нашли. Косвенные улики включали детсадовский рисунок Лиззи, который мог изображать кровавую драку между родителями, а мог – тарелку спагетти с томатным соусом. А еще показания подруг, которые утверждали, что за две недели до исчезновения Лиззи Николетт после двух бутылок вина пожаловалась, что поспешила с замужеством и рождением ребенка.
На вторую годовщину исчезновения дочери муж Николетт вошел в покинутый им особняк и попытался повеситься на перилах, которые обломились и тем самым спасли ему жизнь.
Слишком много подробностей.
