Ночь тебя найдет полностью

– Ты не ошиблась. Только он считает, что ты не ключ, а граната.

Полчаса назад, после того как «Стив» придвинул мне дегустационный бокал, я переключилась с «Тито» на водку со вкусом грейпфрута «Кэти Трейл Оро Бланко». А Стив разбирается в далласских винокурнях.

Он поочередно зовет меня то Пеппи, то Люси, и я думаю, в тюрьме у него было достаточно времени на чтение детских книжек и прослушивание записей смеха.

Я рассмотрела, что пятнышко под его левым глазом – не опасная родинка, а татуировка, слезинка, которую после нужно будет закрасить. Она означает, что он намерен кого-то убить, но еще не убил.

Я не хочу в это ввязываться. Приторно-сладкий аромат ванили накатывает на меня, когда он проходит на расстоянии фута. Так, домашним сахарным печеньем, для меня всегда пахнет страх. Но это не мой страх и не Стива, это страх человека, которого Стив намерен убить и который сейчас пытается влезть мне в голову.

Примерно на втором бокале я сказала Майку, что мне нужна передышка. Я злилась. На него. На маму. Зато теперь все приятно онемело, особенно нос.

Майкл начал игру, в которую мы играли в больнице, пока моя нога торчала вверх, как подъемный кран. Иногда я думаю, что это были лучшие шестнадцать дней в моей жизни. Майк приходил каждый день после футбольной тренировки и всегда что-нибудь приносил. Батончики «Баттерфляй», книжки-викторины, мамино шоколадное печенье, комиксы о Суперженщине, шахматную доску.

И эту игру. Нашу игру. Которую он придумал специально для нас. Он называл ее «Правда или вымысел». Мы могли часами в нее играть, отвлекаясь от физической боли, непрошенных юношеских чувств, моей одержимости стукнуть в стену за кроватью пятьдесят раз, что выводило из себя женщину с гангреной в соседней палате.

– Правда или вымысел, – говорит Майк. – Блютус назвали в честь короля Харальда Синезубого, жившего в десятом веке.

– Вымысел, – отвечаю я, не задумываясь. – Слишком нелепо.

– Правда. Харальд Синезубый Гормссон совершил чудо: в средние века он соединил Данию и Норвегию, как сейчас их соединяют беспроводные сети. Изобретатели подумывали назвать сеть «флиртом» – ну, ты понимаешь, соединение без прикосновений. изначально «блютус» был просто словом-заменителем, но прижилось именно оно.

Я представляю Харальда. На голове золотая корона, во рту – мертвый синий зуб. Пальцем я прокладываю сырную реку на дне пустого контейнера.

– Правда или вымысел, – говорю я. – Тиромантия – это способ гадания по сыру. Женщины пишут имена потенциальных возлюбленных на кусочках сыра. Первый кусочек, который начнет плесневеть, и есть их судьба.

– Произнеси по слогам.

– Ти-ро-ман-ти-я.

– По крайней мере, слово «роман» я там слышу. Ты ешь сырную материю. Пожалуй, скажу, что вымысел.

– Правда. «Тирос» по-гречески означает сыр, а «мантия» – гадание.

– Это то, чему вас учили в вашем модном колледже, доктор Буше?

– Я узнала об этом из сказки, которую мама рассказывала мне на ночь. Ладно, последний. Правда или вымысел. По состоянию на тысяча девятьсот девяносто восьмой год половина населения Исландии верила в эльфов.

– Почему по состоянию на девяносто восьмой?

– Думаю, такие опросы проводят нечасто.

– Что ж, надеюсь, это правда.

Внезапно он берет меня за подбородок и притягивает к себе. Он не прикасался ко мне так с тех пор, как мне исполнилось семнадцать. Дрожь пробегает там, где не следует. Сам же сказал, одно прикосновение – и это перестанет быть флиртом. От прикосновения тянется громоздкий опасный провод.

– Я скучал по тебе, Вивви, – говорит он тихо.

Я неохотно отдергиваю подбородок:

– Она же не знает, что мы здесь?

Бармен в десяти футах реагирует на истерические нотки в моем голосе, непринужденным движением бывшего зэка поворачивая голову.

– Твоя жена ничего об этом не знает, – шиплю я. – Ни о том, что ты вечно просишь меня помочь с расследованием, когда я сюда возвращаюсь. Ни о том, что у нас были отношения.

– Постой, Вив. Пожалуйста. Мне жаль. Похоже, я перебрал.

– Найди кого-нибудь другого, Майк.

Я не собираюсь ему рассказывать, что ношу в кармане заколку Лиззи и что земля с ее могилы все еще у меня под ногтями. Что не отпущу Лиззи, даже если мне придется искать ее в одиночку. А если она так же настойчива, как другие призраки, она мне и не позволит.

Позади нас, на крошечном квадрате танцпола, ладья в бейсболке делает опасное движение в сторону королевы.

Майк разрывается между нами, когда я хлопаю дверью.

Я уверена: выберет он не меня.

Сегодня вечером мама была такой, какой я особенно ее люблю. Рассказала одну из своих историй на ночь. Я скучала по ним, но она была очень занята в подвале.