Повесть о том, как судьбы простых людей перемалываются в жерновах политической борьбы. Полная отсылок к событиям в современной России, она задаёт вопрос: «Что есть добро и зло?» Два года из жизни главных героев показывают, что приверженность идеалам – есть величайшее заблуждение. Созидание оборачивается разрушением, отрицательные персонажи меняются местами с положительными. Ненависть и любовь, правда и ложь – всё смешивается на острие революционных событий.
Утро
Никто и не вспомнит день, когда Аня познакомилась с Викой, но это точно был конец лета. Сначала познакомились их дети, так, как обычно знакомятся дети. «Мама, это мой лучший друг, его зовут Сава», – сказала Викина дочь Влада после пяти минут игры с Савелием в песке. Мама Савелия, Аня, улыбнулась маме Влады, Вике, у них завязался разговор:
– Хороший песок завезли, – неуверенно произнесла Аня.
– О да, в этом году на районе везде хороший завозят, мы такой на дачу хотели, но дорого стоит даже за кило, а представляешь, сколько надо для целой песочницы? Этот песок называется «Артек», он белый, как на Мальдивах, правда? А то иной раз такой песок, будто прям в лесу вырыли, серый, знаешь, грязный, с камешками, – затараторила в ответ Вика. – Меня Вика зовут, давно вас на площадке вижу, вроде дети общаются, а мы никак не познакомимся, – она широко улыбнулась.
Высокая, статная, широкоплечая, с копной густых светлых волос, голубыми глазами и природным румянцем – настоящая русская красавица, из тех, что даже к старости остаются прекрасными.
– Очень приятно, Аня.
Аня много раз видела Вику на площадках, но как-то стеснялась завязать разговор. Вика была яркой, притягивающей к себе внимание, постоянно с кем-то громко болтающей, Аня всё не знала, как к ней подступиться, даже когда их дети начали играть вместе. Сама она была на голову ниже Вики, рядом с ней, казалось, могла абсолютно потеряться: худощавая, остроносая, миниатюрная, с тускло-серыми глазами и тёмно-русыми волосами, которые она всю жизнь называла «серыми», и подкрашивала то в каштан, то в чёрный.
Неожиданно для Ани Вика без всяких жеманств, широко улыбнувшись, сразу завела беседу, и от этого стало так легко и приятно, совершенно стёрлись границы, которые неизбежно отделяют двух малознакомых людей. Почувствовалось какое-то равенство, будто они стояли на одной ступени: две молодые мамочки, с малышами одинакового возраста, из одного двора; правда, Влада всегда была одета с иголочки, ездила на самой дорогой коляске, головка украшена сложными причёсками и красивыми бантиками пастельных тонов, а Анин муж, Антон, был человеком весьма прижимистым, постоянно повторяющим фразу «ребёнку это ни к чему», – хоть деньги у них и водились, строго подсчитывались и контролировались траты жены на себя и на сына.
– Класс, приятно, а вашему сколько?
– Вот два будет в феврале…
– А нашей вот уже два, но она просто очень хорошо разговаривает, уже фразами, поэтому обычно больше дают.
– Да, я заметила, и правда хорошо говорит.
– Мы ездили к одному нейропсихологу, у неё очень известный блог, Паленская, может, слышала? Ну не суть, в общем, ещё в год ездили, она такую классную консультацию провела, очень много рассказала про сон, про питание, развитие, дала комплекс упражнений, мы по нему занимались, мне кажется, это повлияло, хотя, может, и гены, мама Вовки, моего мужа, ты ещё с ним познакомишься, постоянно хвалится, что он в полтора уже стихи рассказывал. В общем, я тебе вышлю её блог, тебя как в инстаграме найти?
Аня нехотя дала ей свою страницу, которую она почти не вела: свадьба, море, роды, годик сына, с десяток фотографий памятных событий, смотрящихся уныло на фоне Викиных пяти тысяч подписчиков. Аня сразу получила ссылку на блог, заглянула, подумав, что неплохо было бы воспользоваться, Сава не говорил даже «папа» и «мама», только недавно пошёл, был очень маленьким и, казалось, отставал от других детей.
– В общем, если понадобится, я дам тебе прямой контакт, если писать на этот номер, приём будет стоить дешевле.
– Эм, дорого, наверное?
– Ну как, смотри, я ходила на её семинары – по три часа три дня подряд – это стоило пятнадцать тысяч, там тоже много информации, но, скажем, общего характера, а личный приём – это уже, конечно, непосредственная работа с твоим ребёнком… мне кажется, Савелию было бы очень кстати, – Вика оценивающе глянула на песочницу, в которой копошились дети, – такой приём десять тысяч, но это того стоит.
– Ой, очень дорого, муж, конечно, вряд ли согласится… но спасибо!
Вика с Аней поболтали о том о сём, разошлись; на следующий день снова встретились у этой же песочницы; через день увиделись на соседней площадке, выяснили, что в сентябре, всего через пару недель, их дети идут в один сад, обменялись телефонами. В этот торжественный день встретились в 7.40 на углу садика с двумя испуганными малышами, которые держали в руках букеты размером с них самих. Савелий с Владой шли за ручки, мамы кружили рядом с телефонами, непрерывно снимая всё на фото и видео.
Дверь группы неполного дня детского сада закрылась за спинами детей, мамы, взволнованные, с тяжёлым чувством первой разлуки в сердцах, пошли пить кофе в местную кфейню.
– Так стрёмно, правда? Кажется, мы волновались больше них! – сказала Вика, пригубив чашечку миндального латте.
Аня заказала фильтр-кофе, круассан с лососем и сидела в ожидании своего бодрящего напитка:
– Да, очень переживаю. Если они заплачут, нам же позвонят?
