В столь поздний час магазины, конечно же, закрылись. Большинство витрин чернело темнотой, лишь некоторые освещала неоновая реклама: названия фирм, предлагаемые услуги.
Синие, зеленые, красные надписи… по какой-то причине неон не радовал глаз. Оттенки вызывали отторжение, от них просто мутило.
Среди магазинчиков встречались и такие, что удивили меня. Никак не ожидал увидеть их в процветающем прибрежном городке. Ломбард, еще один, закрывшийся салон татуировок, ссудная касса, предлагающая занять денег до получки. Процент, правда, не афишировался.
В витрине комиссионного магазина стояли восемь манекенов. В одежде с чужого плеча, смотрели на улицу мертвыми глазами. На их лицах не читалась радость.
И в других частях города машин было немного. В этом районе они отсутствовали напрочь. Не заметил я и пешеходов. Что покупатели, что владельцы магазинов давно разошлись по домам.
В квартирах над магазинами кое-где светились окна. Лиц я не замечал, ни в темных окнах, ни в освещенных.
Подойдя к автобусной остановке, сел на скамью. Услышав приближающийся шум двигателя или разглядев в тумане свет фар, всегда мог нырнуть в проулок между домами и подождать, пока проедет легковушка, грузовик или автобус.
Я люблю романы о путешествиях по дорогам, о людях, которые уходят из привычной жизни, садятся в автобус или автомобиль и уезжают.
В моем случае такой вариант никогда бы не сработал. Как бы далеко я ни уехал, сколь бы долго ни находился в дороге, этот мир обязательно нашел бы меня.
В худший день моей жизни я вырубил одного мужчину и убил другого, из тех, что спланировали массовое побоище в моем родном городе, Пико Мундо. Прежде чем я добрался до второго киллера, они ранили сорок одного человека и убили девятнадцать.
Загнали в торговый центр грузовик, начиненный взрывчаткой, чтобы поставить жирную точку в этом побоище. Я нашел грузовик и предотвратил его взрыв.
Средства массовой информации назвали меня героем, но я с этим не согласен. Герой спас бы всех. Всех. Герой спас бы того единственного в мире человека, который был дорог ему, как никто другой, который полностью ему доверял.
В тот день я был всего лишь поваром блюд быстрого приготовления. По прошествии полутора лет, в Магик-Бич, я оставался все тем же поваром.
И геройства во мне не прибавилось ни на йоту.
Уайатт Портер, начальник полиции в Пико Мундо, стал мне не только другом, но в значительной степени заменил отца. Он научил меня быть мужчиной, тогда как мой настоящий отец и сам не показал себя таковым и мало чему мог научить сына. Неофициально я помогал чифу Портеру в нескольких сложных расследованиях, и он знал о моих паранормальных способностях.
Если бы я позвонил ему и рассказал, что здесь происходит, он бы поверил каждому моему слову. Его опыт общения со мной однозначно говорил о том, что, какой бы невероятной ни казалась моя информация, на самом деле так оно и есть.
Я сомневался, что все полицейские Магик-Бич участвуют в заговоре. Большинство из них честно выполняли свою работу. Все они были обычными людьми, не лишенными недостатков, но не монстрами. Да и Хосс Шэкетт наверняка ограничился минимумом сообщников, завербовав только тех людей, без которых не мог обойтись. Этим он снижал риск провала.
Уайатт Портер, однако, жил далеко на юго-востоке. В Магик-Бич никого не знал. Не мог сказать мне, кому из копов можно доверять, кому — нет.
Конечно, он мог бы связаться с ФБР и передать сведения о том, что через порт Магик-Бич на территорию США этой ночью завезут атомные бомбы, но федеральные агенты редко воспринимают серьезно слова полицейских из маленьких городков. А если бы Уайатт сказал, что источник этой информации — его молодой друг с паранормальными способностями, над ним бы просто посмеялись.
А кроме этого, менее двух часов оставалось до того момента, как бомбы попадут на берег и отправятся в разные концы Соединенных Штатов. Начинался третий акт драмы, и я чувствовал, что события будут только ускоряться.
В какой-то момент мое внимание привлек едва слышный, но не умолкающий шорох, напоминающий тихий голос струйки воды, текущей по неровной поверхности.
Я оглядел витрины за спиной. Не заметил источника такого звука.
В магазине ношеной одежды манекены не двигались. Подумав об этом, я задался вопросом: а с чего вдруг решил, что они могли перемещаться?
Навесы над витринами истерлись, но не порвались. Да, они провисли, но вода с них не капала.
Загадочный звук все больше напоминал эхо голосов, шепчущихся в какой-то пещере.
Хотя туман не позволял разглядеть магазины на противоположной стороне улицы, я не сомневался, что источник звука находится ближе.
Передо мной, в сливной канаве, свет заметался справа налево, слева направо; хэллоуиновский свет в январе. Словно от пламени свечи, поставленной в выдолбленную оранжевую тыкву, мерцающий в прорезанных в стенке глазах, носе, рте.
Конечно, любопытство до добра не доводит, уж я-то прекрасно это знаю, но тем не менее я поднялся со скамьи и шагнул к бордюрному камню.