Вышли из деревеньки ранним утречком. Тишина и благолепие, солнышко и ясный небосвод. Кругом берёзки и ёлки, белки бегают, птички что-то чирикают, благодать. Отличный белый день, все трезвые как стёклышко, ну что нам на четверых бутылка водки, которую мы употребили вечером. Так что все живые, весёлые и бодрячком. Тропинка по которой мы топали, была несколько своеобразная. Видно было, что по ней когда-то даже техника перемещалась. А вокруг суровый лес. Вот такая история. Списать дальнейшие события на алкоголь не получится, ну что нам на четверых студентов, прекрасно близко знакомых с этим напитком не понаслышке, могло случиться, к тому же это было вчера. Слону дробина. Считай, что мы находились в пошлой трезвости. Так что мы бодро шли по дремучему лесу, погодка нас радовала: сухо и солнечно. Теперь надо бы познакомить вас с нашим квартетом. Это я Вадим, тащу самый тяжёлый рюкзак. Зато, если потеряюсь, я всегда буду с провизией, потому, что именно в моём рюкзаке она и сосредоточена. Со мной рядом пыхтит моя подруга Оля. А за нами идут Серёга и Верунчик. Верунчик, так та вообще по любому поводу заливается смехом. Вот и сейчас её смех разносится по округе. Даже сороки обзавидовались. На избушку какого-то неведомого Его мы натолкнулись к обеду. Серёга пугал девчонок, что за скрипучей дверью в избушке будет обязательно лежать скелет. Те пугались. Избушка действительно была мрачновата. И архитектура была какая-то странная и непривычная. Может когда-то давным-давно она и была красивой, но теперь она буквально вся была покрыта мхом и толстым слоем бурых от времени иголок. Доски крыльца, как только мы на них ступили, то сразу треснули, труха трухой. Треск раздался как выстрел, что напугало наших девчонок. Деревянная дверь оказалась не заперта, но петли скрипели безбожно. Такого зловещего скрипа я никогда не слышал. Мы всё-таки ввалились в избушку. Вот тут меня первый раз за наш поход и пробрало. Какая избушка была снаружи ужасная, и какая внутри. Меня поразила сухость и отсутствие пыли внутри избы. Чёрт подери, в таких помещениях должна быть пыль, паутина, грязь, вонь, но здесь ничего такого не было и в помине. Я не стал ничего говорить своим друзьям о своих опасениях. А они уставились на убранство единственной комнаты избушки. Особо там ничего не было. Из мебели только монструозный стол, а вокруг, выходящие из стен толстенные лавки. На одной стене были полки, тоже из толстенных досок. Обещанного скелета мы не обнаружили, зато на столе стояло блюдо, на котором лежали уже испорченные засохшие до неестественной черноты яблоки.
- Ого, антиквариат, - сказал Серёга, осматривая блюдо. - Может, с собой возьмём.
Девчонки тоже загалдели, что блюдо надо забрать. Один я был против. Мне что-то стало не по себе в этом домике. Тащить на себе ещё и блюдо я не хотел категорически.
Серёга всё приноравливался забрать эту вещь, он даже схватил из блюда пару чёрных яблок, но те, внезапно, развалились у него в руке в мельчайшую чёрную пыль, которая разнеслась как будто от ветра по всей комнате. У меня от неё даже закружилась голова, стало щекотно в носу, и я кашлянул. Девчонки тоже откашлялись, видно было, что и им попала эта пыль в нос. У Серёги от этой пыли вся рука стала чёрная как у шахтёра после смены, или как у рабочего смесильно-прессового цеха, производящего графитовые электроды для плавки стали. Я с девчонками выскочил наружу из этого дома, за нами последовал и Серёга. Он жалобно улыбался и пытался оттереть свою руку от чёрной пыли. Но не преуспел, зато он умудрился случайно дотронуться до своего лица. Теперь на нём была чёрная полоса. Настоящий шахтёр.
