В город мы попали случайно, что и вам, вероятно, знакомо, – сказал Шварц. – Когда задним числом думаешь об этом, то сам не понимаешь, как это оказалось возможно. Пешком, на грузовике… раз даже подъехали верхом, на двух крупных, добродушных крестьянских лошадях, которых работник вел на продажу.
В Бордо уже стояли войска. Город не оккупировали, но войска там были. Огромный шок – каждую минуту мы ждали ареста. Хелен была в неброском костюме, который вместе с вечерним платьем, парой брюк и двумя свитерами составлял весь ее гардероб. Я обретался в комбинезоне. Костюм нес в рюкзаке.
Вещи мы оставили в одном из кафе. Багаж всюду привлекает внимание, хотя многие французы тоже были с чемоданами. «Пойдем в бюро путешествий и спросим насчет кораблей», – сказал я. В городе мы никого не знали.
В самом деле одно бюро таки нашлось. В витринах висели старые плакаты: «Проведите осень в Лиссабоне», «Алжир – жемчужина Африки», «Каникулы во Флориде», «Солнечная Гранада». Большинство выцвели, но плакаты с Лиссабоном и Гранадой еще светились роскошными яркими красками.
Ждать в очереди к окошку не пришлось. Четырнадцатилетний спец дал нам нужную информацию. Сведения о кораблях не соответствовали истине, сказал он. Слухи такого рода ходили уже не одну неделю. Вот задолго до оккупации в порт действительно заходил английский корабль, забрал поляков и эмигрантов, записавшихся в Польский легион, добровольческие части, которые формировались в Англии. Сейчас корабли уже не ходят.
Я спросил, что же тогда нужно всем этим людям в бюро.
«Большинству то же, что и вам», – ответил спец.
«А вы?» – спросил я.
«Я давно отказался от мысли уехать, – сказал он. – Теперь вот зарабатываю на этом. Переводчик, советчик, специалист по визовым делам, эксперт по ночлегам…»
Я не удивился. Нужда заставляет рано взрослеть, и глаз молодежи не замутняют сентиментальность и предрассудки. Мы зашли в кафе, и спец обрисовал мне ситуацию. Возможно, войска уйдут, но разрешение на жительство в Бордо все равно получить трудно, а с визами обстоит
– Да, – сказал я. – Дорога скорби.
Шварц кивнул:
– Я, конечно, по пути попытал счастья в американском консульстве. Но у Хелен был действительный немецкий паспорт, выданный при нацистах; как мы докажем, что находимся в смертельной опасности? Перепуганным евреям, которые без документов сидели у дверей, грозила, пожалуй, куда большая опасность. Наши паспорта свидетельствовали против нас, даже паспорт покойного Шварца.
Мы решили вернуться в свой дворец. Дважды нас останавливали жандармы, оба раза я воспользовался их подавленным настроением – орал на них, совал им под нос паспорта и как австрийский немец ссылался на военную администрацию. Хелен смеялась, ей все это казалось забавным. Впервые эта мысль пришла мне в голову, когда я потребовал в кафе наш багаж. Хозяин заявил, что в глаза его не видал. «Если хотите, можете вызвать полицию, – сказал он, с ухмылкой подмигнув мне. – Но вы ведь не хотите!»
«Мне этого не требуется, – ответил я. – Несите вещи!»
Хозяин кивнул официанту: «Анри, господин собирается уходить».
Засучив рукава, подошел Анри. «На вашем месте я бы хорошенько подумал, Анри, – сказал я. – Или вам не терпится посмотреть, как выглядят изнутри немецкие концлагеря?»
«Ta gueule»[23], – сказал Анри и, подняв кулаки, пошел на меня.
«Стреляйте, сержант!» – крикнул я, глядя мимо него.
Анри попался на уловку. Оглянулся, а поскольку руки были подняты, я со всей силы пнул его в пах. Он взвыл и рухнул на пол. Хозяин схватил бутылку и двинулся вон из-за стойки.
Я цапнул с цинковой стойки бутылку дюбонне, ударил ею об угол и таким манером вооружился «звездочкой». Хозяин замер. У меня за спиной разбилась вторая бутылка. Я не оглядывался – нельзя выпускать хозяина из поля зрения.
«Это я, – сказала Хелен и рявкнула хозяину: – Salaud![24] Живо отдавай вещи, или морду расквашу!»
С разбитой бутылкой в руке она обошла меня и, пригнувшись, двинулась на хозяина. Я удержал ее свободной рукой. Похоже, ей попалась бутылка перно, потому что вдруг запахло анисом. Поток площадной брани низвергся на хозяина. Хелен пыталась вырваться из моей хватки. Хозяин поспешно ретировался за стойку.
«Что здесь происходит?» – по-немецки спросил кто-то от двери.
Хозяин расплылся в ухмылке. Хелен обернулась. Немецкий унтер-офицер, которого я только что выдумал для Анри, действительно стоял на пороге.
«Он пострадал?» – спросил унтер-офицер.
«Этот негодяй? – Хелен кивнула на Анри, который, прижимая кулаки к промежности и подтянув колени, все еще сидел на полу. – Это не кровь! Это дюбонне!»
«Вы немцы?» – спросил унтер-офицер.
«Да, – ответил я. – И нас обокрали».
«У вас есть документы?»
Хозяин ухмыльнулся, похоже, он немного понимал по-немецки.
