Япония. Маленький отель на северном склоне гор. Пар горячих источников, сосновый лес, звездные ночи. Трудолюбивая семья, владеющая отелем на протяжении сорока шести поколений. Гостей встречает юный Рюу, вкуснейшие блюда готовит его мать, за купальнями следит отец, экскурсии проводит младший брат. Царствует над ними бабушка Хакусана – хозяйка отеля. В отеле есть и другие работники, обеспечивающий самый ненавязчивый сервис. Их видят хозяева, но никогда – гости. Сотрудников связывают семейные узы и договор с таинственной гостьей, которая прибывает в отель на три ночи в году и живет в номере 103. Когда она покидает отель, число работников увеличивается.Начинающая писательница Мичи в поисках вдохновения бронирует отель онлайн. По приезду её не хотят селить, но на помощь приходит Рюу и заселяет девушку в сто третий номер. На следующее утро Мичи просыпается мертвой. Номер полон духов – верных слуг гостиницы. А в потайной комнате поет грустные песни еще одна пленница рекана.
– Эй, сюда! Сюда, усталый путник! Дороге нет конца, а дело идёт ко сну. Загляни к нам, покой ногам дай!
Фонарь в руке вглядывался в ночь. Луна выглянула из облаков, но тут же скромно ушла за ширму неба, спряталась от упрямого ока желтого тётина1. Фонарь выхватывал из мрака большие деревянные ворота, широкую тропу и молодого зазывалу. Юноша держал светильник высоко над головой и кричал в темноту за его светом.
– Господин, у нас рай небесный и рай земной, для тех, кому небо не по карману. Хорошие комнаты, обилие еды, мимо не проходи! Постели мягче пуха, вино слаще меда, чай душистый и горячий.
Вместо господина, что в воображении зазывалы приближался к воротам отяжеленный мешками с золотом, уставший и ищущий, где бы приклонить голову, к тропе спускался туман. Седые клочья уже покрыли слоны гор, у подножия которых волей богов бил горячий источник и жался к целебным водам небольшой рекан2, предлагавший благодатную негу онсенов3 и спокойный сон.
– Эй, заночуй у нас! – не унимался зазывала.
Он обрядился в кимоно деда и гэта4 не по размеру двенадцатилетнему мальчишке. Черные волосы собрал в пучок на макушке, чтобы показать, что еще немного и он действительно станет взрослым, осталось дождаться совершеннолетия и состричь длинные локоны. Ему впервые поручили встречать ночных гостей. Фонарь подпрыгивал от нетерпения, потому что юного привратника распирало от важности вверенного дела. Его не пугал туман, с сентября по май пелена окутывала горы и смешивалась с паром купален.
– Целебный пар впитай про запас! Окунись, исцелись и дальше в путь пустись! Господин, путь далёк, зайди на огонёк!
– Что ты кричишь в ночь? – одновременно заскрипели ворота и стариковский голос, перебивая заливистые трели мальчишки, – Постояльцев разбудишь. Сегодня никто уже не придёт, время позднее. Всех не заманишь.
– Погоди, дедушка, – попросил юноша, не оборачиваясь. Дед был вездесущим, как туман, и днем, и ночью выстукивал он палкой, на которую опирался при ходьбе, неровный шаг – проверял дела рекана, – Не просто так надрываюсь. Вижу свет фонаря. Жди гостя, готовь место.
Старик подошел к внуку, сощурил подслеповатые глаза, вгляделся в черноту ночного леса. Туман, густо-серый с синим оттенком, полз к воротам, постепенно заполняя лес, скрадывая стволы деревьев и дорожку к рекану, но вдалеке он бледнел, изгоняемый неясным светом.
– И вправду, – старик потер глаза, – будто бы свет.
Он представил гостя на телеге, груженной десятком мешков с золотом. Но смутная тревога легла на его лицо таким же туманом, что подкрадывался к ногам.
– Ты бы шел спать, – проговорил дед, – я сам тут управлюсь.
– О, нет, софу5, я не устал! – возразил мальчик.
– Может статься, к нам пожалуют особые гости, – настаивал дед.
– Обаа6-сан предупредила, – заторопился мальчик, – Спросила, готов ли я. Конечно-конечно, обаа-сан, ответил я. Ты же не злишься, что я надел твои гэта, дедушка, в них я кажусь выше!
Дед несколько раз покивал. Фонарь подскочил к небу.
– Эй, путник! Верно, ног под собой не чуешь? Остановись, у нас заночуешь! —завёл мальчик радостную песню.
«Какой внучок у нас! – подумал дед, запахивая полы юкаты7, – Такому нестрашно дела передать. Традиции чтит, землю родную любит. Голос громкий, глаз зоркий. Но всё же тревожно, в неурочный час поручили ему ночную смену».
Свет приближался. Сомнения развеялись, к ним спешил постоялец. Густеющий туман отступил перед сиянием, к воротам подошел не человек, а скала.
– Господин, – дед и внук склонились перед гостем в глубоком почтении.
Мальчик попытался разглядеть могучего человека. Дед задвинул внука за спину и склонялся все ниже, не поднимая на гостя взгляда. Самурай облачился в тяжелые доспехи, козырек шлема отбрасывал тень, маска скрывала лицо, рукояти катан поблескивали на поясе в игре света. Фонаря при нем не было.
– Мы рады видеть вас, господин, – старик откашлялся, чтобы голос звучал как можно приятнее.
Самурай поднял руку в предупредительном жесте. Отстранился, пропустил вперёд тонкую фигуру, завернутую в белый шёлк. Она соткалась из окружившего ворота тумана, дымка окутывала её с головы до ног, источала сияние. Старик еще ниже согнул спину, украдкой показывая внуку на землю. Мальчик распластался у ног гостьи.
– Мои покои свободны? – голос из-под скрывающей лицо вуали напоминал потрескивание поленьев в костре, – Я так устала.
– Кто осмелится занять ваше место, госпожа? – зачастил старик, – Мы всегда ждём вас, ваш приход всегда счастье для нас, – он незаметно толкнул внука. Юноша подскочил и, не поднимая головы, открыл ворота.
– Давно не навещала вас, – госпожа прошла вперёд. Она не снимала накидки. Шёлк её одеяний нес туман за собой, тропа за воротами затянулась молочной завесой.
– Всего год прошел, а кажется, что вечность, – устало произнесла она.
Госпожа знала, куда идти. Старик отправился за ней убедиться, все ли по вкусу дорогой гостье.
