Наши дни. Новый Орлеан… Город, который живёт двойной жизнью. Одна его сторона – дневная, открытая для всех, простая и весёлая. Но другая – ночная – полная тайн и неожиданных сюрпризов… Сказка, переходящая в строгий драматический реализм. Любовный роман, переходящий в городскую легенду. Привидения, художники, живые мертвецы и уличные музыканты. Всё становится единым и сливается в одну удивительную историю о жизни и магии, о любви, и о смерти в стране ветров и закатов… Солнце заходит – начинается волшебная ночь… Содержит нецензурную брань.
Часть Первая
Божественная Радость
Представь, что я твой друг. Я уже много лет вместе с тобой и ты можешь доверить мне всё на свете. Теперь, представь, что я твой отец. Я заботился о тебе и не знал сна. Все, что я имел – я отдал тебе. Теперь, представь, что я – твой брат. Я всегда защищал тебя от врагов, и ты не знал страха, пока держался за мое плечо. Теперь же, сделай невозможное. Представь, что я – это ты.
В который раз я падаю со скалы в бездонную пропасть и разбиваюсь вдребезги, не оставляя и осколка. Это напоминает мне о мире, которому приказано,
А началось все с кофе, над которым я склонил голову. Я висел над полуполной чашкой с горьким кофе, думал, как приятно и уютно, удобно и комфортно, по-домашнему приятно было бы сейчас танцевать в петле. Но вместо этого, я сижу и сербаю кофе с печеньем, пристально разглядывая девушку, ради которой отказал себе в удовольствии не быть живым. Такая глупость! Самому не верится, что я способен на что-то не для себя. А все же, лучше посидеть. Ведь кто знает, что будет дальше?
– Нет! Я вам говорю, это полное безумие!
Улица города была уже готова вывернуться наизнанку, показывая всем, кто ещё смотрит, своё настоящее лицо. И лишь я, ослеплённый гневом, старательно не замечал той красоты, от которой меня отделяло лишь мнимое стекло, которое существует лишь тогда, когда я к нему прикасаюсь.
– Успокойся, чем спокойнее человек, тем дольше он живет. А ты пока мне нужен живым. А без безумия – жизнь не жизнь.
Мое лицо покраснело от гнева. Она выводила меня из себя и была тем единственным человеком, который бесил меня настолько, что я терял драгоценное самообладание и спокойствие. Как хорошо было бы, если бы не она. Тогда, жизнь потеряла бы весь свой смысл, и еще одним потребителем стало бы меньше. А так, она была единственным, что продолжало держать меня здесь, хоть и одним из факторов, почему я недолюбливал жизнь. Она потеряла контроль сразу же, как принесли меню. Я очень пожалел, что не приехал в этот город с феминисткой, которая бы работала сама и платила бы за себя в ресторанах. А так, мой кошелек терял вес. Все больше, больше… Принесли чек. Кошелек лишился последних денег и стал тем немногим кошельком из натуральной крокодильей кожи, которым приходилось быть пустыми.
– Да уж, после этого ужина мне будут сниться кошмары, где мой убитый бюджет будет преследовать меня с целью отомстить. И правильно сделает! А во всем виновата ты, голубка моя.
– Ой, успокойся! – Чарли сделала умиротворенное лицо, после очередного глотка капуччино за десять моих долларов.
– Тебе легко говорить, душа моя, – вздохнул я. – Не ты платила.
– Ой все, прекрати! Мы в Новом Орлеане, а тебе жалко пары долларов на вечер.
– 118 долларов, – прочитал я, – плюс чаевые – 130!
– И тебе их жалко?
– Для тебя, дорогуша, мне, конечно же, не жалко. Но сделай мне одолжение, в следующий раз – пей кофе в кофейне напротив, а не здесь.
– Ну ладно-ладно. Все для тебя. А сколько времени? Уже, кажется поздно.
Я взглянул на часы.
– Без пяти двенадцать. Мы здесь почти четыре часа.
– Что?!
– Да уж, время течет быстро, пока мы говорим.
– И, что же теперь делать?
– А разве у нас много вариантов? Предлагаю идти домой.
– Can I help you? – Спросил неизвестно откуда вышедший официант.
– Yes, you can go to my ass! – Еле сдерживаясь, сказал ему я.
Схватив Чарли за руку, я потащил ее к выходу. Та лишь у самого выхода прокричала официанту:
– Sory!
А когда мы вышли на ярко освещенную, ночную улицу Нового Орлеана, она, с горечью и легким гневом, спросила:
– Зачем, ну зачем ты нагрубил ему?!
– Он меня достал этой фразой: «Can I help you?». Да пошел он!
– Меня тоже он бесит, но разве я не могу сдержать гнев?!
– Можешь. Но теперь, мы идем домой.
Я, уже нежно, взял ее за руку и повел по улице, полной золотых фонарей. Вокруг нас то и дело проходили люди, гудели машины, рестораны и кафе все работали и работали, предлагая своим гостям настоящую, и не настоящую, американскую, и не американскую еду, завлекая посетителей громкой музыкой, джазовыми аккордами, которые сломали бы даже сильных, и стойких, увлекая их внутрь.
