Город Трир усеян крепостями. Они старые – не такие древние, как римские здания, но старше городской стены, и прошло несколько столетий с тех пор, как они были построены на средства крестоносцев и драгоценности Иерусалима.
Эта крепость – единственная в Юденгассе – обветшала сильнее. Белая штукатурка на фасаде потрескалась, разноцветные арки над окнами выцвели и облупились. Но меня не волнует внешний вид.
Что делает дом-крепость особенным, так это то, что в него нет входа.
По крайней мере, не на первом этаже.
Здесь нет ни двери, ни окна в пределах досягаемости. Да, это неудобно – единственный путь в здание ведет по отвесной лестнице к двери на втором этаже. Но в свое время для этого имелись причины. Если бы Трир подвергся нападению, жителям достаточно было бы поднять лестницу, и никто не смог бы проникнуть внутрь и разграбить богатства, спрятанные за стенами.
Однако теперь это заброшенное здание служит защитой только для меня. Никто и не пытается вскарабкаться по ветхим ящикам, которые я заботливо сложил под дверью, а даже если бы кто-то и попробовал, им было бы трудно проникнуть внутрь незамеченными из-за нескольких прогнивших досок и шаткого фундамента. К тому же ставни на единственной входной двери заперты на тяжелый железный замок.
У меня есть жилье в городе, недалеко от Порта-Нигра. Оно наполнено имуществом, которое я собрал, будучи хэксэн-егерем, экипировкой, которую не могу продать, чтобы финансировать восстание.
Ненавижу то место.
Большую часть ночей я провожу здесь.
Почему-то я чувствую себя в большей безопасности, зная, что единственный путь внутрь этого здания – через дверь на втором этаже или через узкий темный акведук, который ведет в подвал.
То жилье принадлежит капитану Отто Эрнсту, заместителю командира подразделения хэксэн-егерей в Трире.
Но это здание принадлежит мне.
Зная, что только малышка Мия и ее брат могут увидеть меня на этой затененной, заброшенной улице, я запрыгиваю на ящик и, пытаясь нащупать опору для ног, держусь за стену. Кусок штукатурки отваливается и падает вниз. Звук теряется в шуме, доносящемся с близлежащего рынка, но я не могу отделаться от мысли, что ведьма внутри услышала, что я вернулся.
Я оставил ее в подвале – есть шанс, что она все еще там. Мне
Она, должно быть, в ярости. В бешенстве. Я бросил ее замерзшей, одинокой, напуганной и…
На мгновение я представляю Фрици с горящими глазами, которая заносит сковороду, чтобы размозжить мне голову, как только я переступлю порог.
Я замираю, держась одной рукой за дверной косяк, а другой зажимая себе рот.
О чем, черт возьми, я думаю, улыбаясь при мысли, что эта неотесанная ведьма замышляет мое убийство? Но ее ярость такая… Это похоже на ночную грозу, полную молний, прекрасную… Нет. Откуда
Я качаю головой и подбираюсь к двери, вставляю ключ в замок, прислушиваясь, чтобы понять, какую ловушку приготовила для меня ведьма.
Сначала мой усталый, измученный страхом разум приписывает звуки снаружи тому, что это скрипит старое здание. Оно раскачивается от ветра, стонет от старости…
Но звуки переходят в глухой стук. В скрип приближающихся шагов.
Затем раздается лязг открываемого замка, куда вставляют и поворачивают ключ.
Меня охватывает тревога, будто вспыхнувшее в темноте пламя, и я вскакиваю, сжимая в руках четыре мешочка.
Я пересекаю комнату и встаю рядом с дверью, прижимаясь к стене.
В тот момент, когда он откроет дверь, в лицо ему полетят защитные заклинания, которые должны оглушить его достаточно сильно, чтобы я смогла оттолкнуть его в сторону, выскочить из комнаты и броситься бежать со всех ног.
Мое сердце замирает, когда замок щелкает.
Я делаю глубокий вдох, мышцы напрягаются, пульс стучит в висках. Кандалы лязгают друг о друга, когда я крепче сжимаю мешочки, и я замираю, мечтая, чтобы они стихли. Воздух вокруг пахнет лавровым листом и гвоздикой, такими знакомыми ароматами. Моргая, я каждый раз думаю, что сейчас проснусь в своей постели, в родном доме, и все это окажется кошмарным сном.
Дверь открывается.
Я вижу, как он толкает ее, но останавливается, давая глазам привыкнуть к темноте. Снаружи день, но здесь нет других источников света, ничто не разгоняет тени.
Это мне даже на руку.
Я прижимаюсь к стене, прижимая мешочки к груди.
Капитан делает шаг вперед. Он выставляет одну ногу, затем другую, и в тот момент, когда он оказывается рядом со мной, время, кажется, останавливается.
Его взгляд устремлен в комнату. Он ищет меня. Его голова поворачивается, поворачивается, еще чуть-чуть, и он увидит меня…
Я двигаюсь.
Один из защитных мешочков летит по воздуху, ударяя прямо в грудь капитана, и комната взрывается древесным порошком, травами и магией.
Облако получилось больше, чем должно было?
