Ночь ведьмы. Книга первая полностью

– Прости, – шепчу ей, вытаскивая железные кандалы. Ее кожа еще не полностью зажила после того, как я заковал ее в первый раз, запястья розовые и ободранные в тех местах, где повязки, которые я наложил, защищали новую кожу. Должно быть, Фрици сняла их перед выходом. Она молча протягивает мне руки, и я смыкаю железо на ее тонких запястьях.

Дом-крепость находится примерно в полукилометре от базилики, где содержатся заключенные. Мне не обязательно срезать путь через Хауптмаркт, но я это делаю. Я опускаю на лицо черный капюшон и иду на шаг впереди Фрици, стараясь не слишком сильно натягивать сковывающие ее цепи. За моей спиной звенит железо, заглушая ее тихие шаги.

По утрам на рынке не так радостно. Киоски на Кристкиндэмаркта закрыты ставнями, утром здесь продают товары первой необходимости. В ближайшем ко мне районе живут в основном торговцы тканями, которые с помощью мерных палочек отрезают равные порции шерсти. На другой стороне площади располагаются фермеры, продающие то, что собрали в этом сезоне, у них скудный выбор товаров: вязанки дров для домашнего очага, немного осенних овощей, лук, капуста и пастернак. А еще я замечаю торговца солью, предлагающего свой товар. Не слышно веселых песен, не видно светлого пива и задорных танцев. Только не утром. Утро предназначено для работы, даже во время адвента.

Даже для хэксэн-егерей.

Все, кто нас видит, отводят глаза и крестятся, когда мы решительно проходим мимо древнего римского креста в центре рыночной площади, а затем сворачиваем к базилике, ставшей тюрьмой. Мой черный плащ превращает меня в тень смерти, которую все, кто видит, стараются избегать.

«Взбунтуйтесь, – думаю я про себя. – Посмотрите на меня и взбунтуйтесь. Посмотритесь на нее, посмотрите, что я делаю, и, ради бога, взбунтуйтесь».

Никто не возмущается.

Пока нет.

Я иду быстрее, стараясь, чтобы Фрици не отставала от меня, пока мы направляемся по улице. Здания здесь богаче, и никто, кроме слуг, не может нас увидеть. Мы приближаемся к базилике, и улица выводит нас во внутренний двор, вымощенный камнями, наполненный звуками тяжелых сапог охотников, отправляющихся на службу.

Я делаю глубокий вдох.

– Дорогу! – кричу я.

Черные плащи расступаются передо мной. Хэксэн-егери с любопытством оглядываются, вытягиваясь по стойке «смирно», когда видят мое решительное лицо.

Я твердым шагом подхожу к двери в аспиде базилики. Дежурный охотник отдает мне честь, затем подходит, чтобы забрать у меня цепь.

– Пленница у меня, – заявляю я, не желая пока отпускать ее. Потом снова бросаю взгляд на охранника: – Бертрам?

Прошло совсем немного времени с тех пор, как я в последний раз видел его запертым в крошечной камере в кабинете комманданта Кирха, выражение лица у него изможденное. Он кивает мне.

– Коммандант сократил срок моего наказания, – говорит он. – Слава богу. Нужны люди, чтобы помочь с сожжением в день солнцестояния.

– Тогда тебе крупно повезло, – замечаю я, но, осудя по затравленному взгляду Бертрама, я в этом не уверен.

– В отличие от этой ведьмы, пойманной за день до того, как будут зажжены костры. – Бертрам пытается заглянуть под капюшон Фрици. Его глаза расширяются. – Та ведьма!

– Они все ведьмы, Бертрам, – говорю я. Я не хочу привлекать к себе внимание. Особенно учитывая, что коммандант Кирх проявил такой интерес к Фрици.

– Но это та самая, из-за которой я был наказан, – рычит он, поднимая руку, словно собираясь ударить ее.

Я двигаюсь молниеносно, отталкивая его, так что он, пошатнувшись, ударяется о кирпичную стену.

– Ты сам наказал себя за то, что действовал как дурак, – рычу я. – Что ты там утверждал? Дюжина демонов на ее стороне? Ну, посмотри. – Я указываю на нее рукой. – Просто девушка.

«Гораздо больше, чем просто девушка».

Фрици мило улыбается Бертраму, хлопая ресницами. Я толкаю его плечом, проходя мимо и притягивая Фрици ближе к себе. Скрываю испуг, готовый отобразиться на моем лице, когда слышу, как она спотыкается на ступеньках, зацепившись ботинком за выступающий камень. Я ничем не могу ей помочь. Я не могу позволить себе выражать какое-либо сочувствие.

Мои руки сжимаются в кулаки. Я стискиваю челюсти.

Я годами подавлял свои настоящие мысли, но почему теперь ослеплен необходимостью защитить эту девушку? Я готовился к этому – и не должен испортить все сейчас, когда мы так близки к тому, чтобы поднять восстание против тирании архиепископа.

– Ты! – я щелкаю пальцами, подзывая другого охранника. – Давайте-ка засунем эту ведьму в тюрьму. Завтра она сгорит вместе с остальными.

Он кивает мне и подходит к двери клетки c тяжелым висячим замком. Тем временем я держу Фрици в стороне. Ее взгляд скользит по заключенным в поисках младшей кузины, которую, как она уверена, похитил коммандант Кирх.

– Ее здесь нет, – шепчет Фрици так, чтобы никто, кроме меня, не услышал. Мое сердце замирает. Если девочки здесь нет, то где же она?

– Я найду ее, – обещаю шепотом. Но понятия не имею, как это сделаю.