Швартц тоже ничего не написал. Не понял намека с паролем? Или не смог разглядеть цифры, которые Бен накарябал себе на запястье карандашом для глаз? Он надеялся, что полицейский сможет разблокировать сотовый, который остался у него, и прочтет сообщение, которое Бен послал ему, прежде чем шантажист выманил его из квартиры.
«Мою дочь отравили. Она под видеонаблюдением. Переводить в другую палату нельзя. Пожалуйста, не совершите ошибку, но придумайте что-нибудь вместе с моим отцом. Я попытаюсь найти шантажиста».
На телефон не пришло ни одного сообщения от кукловода, который дергал за ниточки и управлял Беном.
И что теперь?
Нужно отважиться и связаться с отцом, даже если старый законопослушный полицейский будет действовать по шаблону и тем самым подвергнет жизнь Джул опасности. Впрочем, отец уже повел себя нетрадиционно и прислал ему Швартца. До этого, в квартире Джул, Бен от волнения не мог ясно мыслить, сейчас нужно просто рискнуть, даже если его прослушивают.
Но еще сильнее Бен переживал, что шантажист вообще больше не даст о себе знать после того, что случилось у Леди Наны. Неужели его дочь должна будет умереть, потому что Бен никогда не узнает, каким ядом ее отравили?
При мысли о Джул он вспомнил о ссылке, которую ему до этого прислал незнакомец. С ее помощью он в прямом смысле слова сможет наблюдать за Джул, но сколько Бен ни щелкал по камере в ее больничной палате, соединение не устанавливалось.
– У нас здесь нельзя поймать Сеть, – сказал пастор, который наблюдал за безуспешными попытками Бена подключиться к Интернету. – Сотовая связь, правда, работает. Но я не могу сказать вам наш пароль WLAN и надеюсь на ваше понимание. Поэтому, если вам нужен Интернет, то снова придется выйти за ворота.
Последнее предложение он сказал с интонацией, которая не оставляла сомнений, что у его гостей нет выбора.
Наружу? Назад к преследователям?
Бен подумал и решил, что есть еще один человек, намного важнее отца, которому он должен сначала позвонить, и вышел из помещения.
– Я же сказал, чтобы вы оставили нас в покое.
Бен набрал номер Дженни, который Джул, к счастью, сохранила в своем сотовом, но к телефону подошел ее новый друг.
– Позовите мою жену, – потребовал Бен.
Он вышел из сакристии, чтобы спокойно поговорить по телефону, и стоял теперь в широком коридоре между церковным залом и боковыми помещениями. Если он не ошибался, справа в конце прохода была дверь с неподсвеченной табличкой «Выход».
– Здесь настоящий ад, – сказал друг Дженни одновременно возбужденно и негодующе. – Перед нашей квартирой расположились сумасшедшие с полиэтиленовыми пакетами на головах и баллончиками с аэрозольной краской и рисуют восьмерки на стенах домов и припаркованных автомобилях. И всем этим мы обязаны вам.
Бен сделал глубокий вдох, выдох, попытался не повышать голос.
– Пауль, правильно? Слушайте. Я нашел ваше фото в Сети. И я знаю, где вы живете. Все это я выложу в Интернет вместе с вашим личным номером телефона и напишу, что вы меня прячете, если вы немедленно не позовете к телефону Дженнифер.
Тишина.
Взятая с потолка угроза Бена, похоже, подействовала. Укрепилась в сознании Пауля, заставила его сначала задуматься, затем передумать.
В трубке зашуршало, потом Бен услышал шепот, наконец, голос своей жены.
– Да? – Неуверенно. Испуганно.
– Слушай меня внимательно, Дженни. Сейчас очень важно, чтобы ты не запаниковала и не совершила ошибку.
– Что ты натворил? – Судя по голосу, Дженнифер была не в состоянии придерживаться совета Бена.
– Я ничего не натворил.
– Господи, в новостях сказали, что ты участвовал в перестрелке. Застрелил несколько человек.
Бен в отчаянии помотал головой.
– Это был не я. Меня шантажируют, Дженни. Я же сказал: слушай и сохраняй спокойствие. Сможешь?
– Да, – ответила она, но прозвучало это скорее как «наверное».
Бен подумал, какие слова подобрать, чтобы она не начала сразу кричать, но щадящей формулировки не нашлось.
– Джул, возможно, отравили.
– Что-о-о-о?
Он представил, как Дженни, с искаженным от ужаса лицом, опустилась на колени. Отбросила руку Пауля. Закрыла голову руками.
– Мой шантажист утверждает, что впрыснул ей яд, это очень сложно доказать, но существует противоядие.
– Что, кто… то есть…
– Я не знаю, – ответил Бен на ее лепет. – Они сделали ей какой-то укол.
– Но, но… Я была вчера у нее. Все в порядке.
Дженни шмыгнула носом. После первого шока наступила фаза отчаяния.
– Симптомы якобы проявятся лишь через пару часов. – Бен лишил ее всякой надежды. При этом Дженни могла быть права. Возможно, все это блеф, ложь, и его метания в ночи, когда он по требованию какого-то психа подвергал себя то одной, то другой опасности, были бессмысленны и бесполезны.
Но «возможно» – это не аргумент, на который следует надеяться, когда речь идет о жизни дочери.
