Арецу робко кивнула. Видимо, ситуация была ей неприятна.
— Да, лучше. Мне очень жаль, — сказала она и прочистила горло.
— Ничего, все в порядке, — попытался успокоить ее Бен, но получилось слишком нетерпеливо, не так, как он хотел.
Единственный человек с психологической травмой, которого встречал Бен, был он сам, и на собственном опыте знал, что Арецу сейчас лучше не торопить. Однако у него не было времени, и Бен боялся, что даже за последние полчаса произошло так много всего, что ему потребуется целый день, чтобы осмыслить события.
Поэтому он спросил прямо:
— Что случилось?
Он имел в виду разбитое такси и труп перед машиной, но Арецу не так поняла его и решила, что вопрос касается апатичного состояния, в котором она пребывала.
— Я не выношу вида крови. Просто срываюсь, — сказала она.
— Вы имеете в виду нервный срыв или что-то в этом роде? — спросил пастор.
Арецу кивнула.
— Хуже всего, если я чувствую запах или вкус собственной крови, тогда приступ страха длится часами.
— Фобия? — уточнил пастор.
— Скорее, психоз. В подростковом возрасте надо мной издевались одноклассники, и единственное, что я могла сделать, когда они избивали меня, — это уйти в себя.
Ее глаза закатились, и Бен испугался, что она снова упадет в обморок, но потом по телу Арецу пробежала дрожь, и взгляд снова стал осмысленным.
— Оц? — спросила она.
Видимо, она вспомнила, почему они отказались от защиты Швартца и поехали к проституткам.
— Ты его встретил?
— Нет, — ответил Бен. — Он не пришел.
Он спросил, где сотовый.
«Пожалуйста, только не говори, что он в машине!»
Арецу моргнула, потом кивнула.
— Момент.
«Слава богу!»
Она достала телефон из кармана куртки и протянула Бену. Он разочарованно посмотрел на экран. Никаких новых голосовых или текстовых сообщений.
Швартц тоже ничего не написал. Не понял намека с паролем? Или не смог разглядеть цифры, которые Бен накарябал себе на запястье карандашом для глаз? Он надеялся, что полицейский сможет разблокировать сотовый, который остался у него, и прочтет сообщение, которое Бен послал ему, прежде чем шантажист выманил его из квартиры.
«Мою дочь отравили. Она под видеонаблюдением. Переводить в другую палату нельзя. Пожалуйста, не совершите ошибку, но придумайте что-нибудь вместе с моим отцом. Я попытаюсь найти шантажиста».
На телефон не пришло ни одного сообщения от кукловода, который дергал за ниточки и управлял Беном.
И что теперь?
Нужно отважиться и связаться с отцом, даже если старый законопослушный полицейский будет действовать по шаблону и тем самым подвергнет жизнь Джул опасности. Впрочем, отец уже повел себя нетрадиционно и прислал ему Швартца. До этого, в квартире Джул, Бен от волнения не мог ясно мыслить, сейчас нужно просто рискнуть, даже если его прослушивают.
Но еще сильнее Бен переживал, что шантажист вообще больше не даст о себе знать после того, что случилось у Леди Наны. Неужели его дочь должна будет умереть, потому что Бен никогда не узнает, каким ядом ее отравили?
При мысли о Джул он вспомнил о ссылке, которую ему до этого прислал незнакомец. С ее помощью он в прямом смысле слова сможет наблюдать за Джул, но сколько Бен ни щелкал по камере в ее больничной палате, соединение не устанавливалось.
— У нас здесь нельзя поймать Сеть, — сказал пастор, который наблюдал за безуспешными попытками Бена подключиться к Интернету. — Сотовая связь, правда, работает. Но я не могу сказать вам наш пароль WLAN и надеюсь на ваше понимание. Поэтому, если вам нужен Интернет, то снова придется выйти за ворота.
Последнее предложение он сказал с интонацией, которая не оставляла сомнений, что у его гостей нет выбора.
Наружу? Назад к преследователям?
Бен подумал и решил, что есть еще один человек, намного важнее отца, которому он должен сначала позвонить, и вышел из помещения.
— Я же сказал, чтобы вы оставили нас в покое.
Бен набрал номер Дженни, который Джул, к счастью, сохранила в своем сотовом, но к телефону подошел ее новый друг.
— Позовите мою жену, — потребовал Бен.
Он вышел из сакристии, чтобы спокойно поговорить по телефону, и стоял теперь в широком коридоре между церковным залом и боковыми помещениями. Если он не ошибался, справа в конце прохода была дверь с неподсвеченной табличкой «Выход».
— Здесь настоящий ад, — сказал друг Дженни одновременно возбужденно и негодующе. — Перед нашей квартирой расположились сумасшедшие с полиэтиленовыми пакетами на головах и баллончиками с аэрозольной краской и рисуют восьмерки на стенах домов и припаркованных автомобилях. И всем этим мы обязаны вам.
Бен сделал глубокий вдох, выдох, попытался не повышать голос.
— Пауль, правильно? Слушайте. Я нашел ваше фото в Сети. И я знаю, где вы живете. Все это я выложу в Интернет вместе с вашим личным номером телефона и напишу, что вы меня прячете, если вы немедленно не позовете к телефону Дженнифер.
Тишина.
