— Большинство будут исходить из того, что мы передвигаемся пешком. Какой «Макдоналдс», куда мы успеваем добраться, находится дальше всего от нашего актуального местоположения?
— Тиргартен-туннель открыт? — Арецу задала встречный вопрос.
— Откуда я знаю?
— О’кей, тогда рискнем.
Бен, обрадовавшись, что может хоть ненадолго передать контроль, подумал, что ответить отцу.
Позвонить ему?
Пот стекал по затылку, воротник униформы царапал шею.
«И что я ему скажу?»
Все, что Бен знал, он уже рассказал Дженнифер.
Он мог лишь повторить настоятельное предостережение: не допустить ни одной ошибки. Не предпринимать ничего, что могло бы угрожать жизни Джул.
Если Лобстер сказал правду, то каждой попыткой спасения они играли со смертью.
В этом смысле ничего не изменилось.
Нет, кое-что все же изменилось, так как Бен теперь знал, с кем говорит. Кое-что решающее. Ему больше не нужно было дожидаться момента, чтобы раскрыть подонка. Бен в курсе, кто это и где его найти; полиция наверняка знает его банду, да и его самого, с такой запоминающейся внешностью, будет легко отыскать.
Но что это означало?
«Что он все равно не назовет мне противоядие, даже если я переживу Ночь вне закона?»
«Что я ни за что не переживу ее, потому что я свидетель?»
Голова Бена напоминала пиньяту,[13] вместо сладостей наполненную мыслями, по которой били не дети палочками, а психопаты металлическими прутьями.
Все это не имело никакого смысла!
Бен хотел попросить Арецу остановиться. Лучше изменить направление и поехать в Веддинг. В клинику «Вирхов», к его дочери.
Тут у него в руке зазвонил телефон.
Дженнифер!
Звонила его жена.
— Дорогая!
От мысли, что говорит с единственным человеком, которому слепо доверяет в этом мире, у Бена на глазах выступили слезы.
Дженнифер никогда не обрывала дружеской связи между ними, чего бы он ни натворил.
Похоже, Дженнифер была в таком же состоянии. Она тоже плакала. Так сильно, что Бен с трудом ее понимал.
— Она… она… она…
— Ты у Джул, сокровище? — спросил он, хотя она наверняка уже отзывалась на другие ласковые прозвища, которые придумал для нее новый мужчина. Но для Бена она всегда останется его единственным бесценным сокровищем.
— Она… она… — услышал он. Последнее слово растворилось в звуке, похожем на крик умирающего животного.
— Ради бога, Дженни. Что???
— Исчезла.
Теперь он понял.
— Исчезла? Как исчезла?
— Джул, — всхлипывала Дженнифер. — Ее здесь больше нет.
— Подожди, успокойся, пожалуйста, и расскажи все сначала. Где ты сейчас?
— В «Вирхове». — Она шмыгнула носом. — Как ты сказал. Я приехала сюда, чтобы встретиться с твоим отцом. И сейчас стою в палате Джул и… — Последние слова она прокричала: — ЕЕ НЕТ!
— А где врачи? Медсестры?
— Понятия не имею, ее кровать пуста. Я…
Бен услышал какие-то голоса на заднем плане.
— Бен? Подожди, пожалуйста. Я перезвоню через минуту.
Он инстинктивно поднял руку и помахал рукой в знак протеста.
— Нет, Дженни, пожалуйста, не клади трубку…
Слишком поздно. Его жена уже отключилась.
И тут же в его руке снова завибрировало.
— Что случилось? — спросила Арецу, которая гнала по левой полосе в сторону Триумфальной колонны.
Бен ей не ответил. Не мог ничего сказать.
Пришло новое сообщение. От отправителя, который сумел скрыть свой номер телефона.
С нехорошим предчувствием, которое, как свалочный газ, распространялось внутри его, Бен кликнул по танцующему конверту на дисплее и открыл папку с входящими сообщениями.
«Это сообщение от ДИАНЫ. Номинированный вами внезаконник Бен Рюман еще не пойман. Информацию о его актуальном местонахождении вы можете найти по этой ссылке: www.AchtNacht.online».
Бену потребовалась целая вечность — как ему показалось, — чтобы понять
Автоматически сгенерированное сообщение.
Со страницы AchtNacht, прямо на его сотовый телефон.
Нет, не на его сотовый.
А на тот, который он одолжил.
У Джул. Собственной дочери.
«Она меня номинировала?»
— Нет! — крикнул он так громко, что Арецу от страха чуть было не потеряла управление.
«Нет, это неправда! — мысленно продолжал кричать Бен. — Не Джул. Она любит меня. Она не могла меня номинировать. Только не моя родная дочь. Это невозможно».
Почти так же невозможно, как и бесследное исчезновение пациентки в коме из больничной палаты.
— Где она?
— Кто?
— Моя дочь. Куда она пропала? — Бен сжал кулак и искал что-нибудь, по чему можно ударить и не испугать Арецу.
— А, Джул исчезла? — спросил мужчина в костюме, позвонивший Бену, когда они с Арецу мчались по Тиргартенштрассе недалеко от Филармонии.
— Не прикидывайтесь! Что вы с ней сделали?
— Вопрос, кого вы посвятили в это?
— Никого, я…
— Не лгите мне! Какой-то говнюк позвонил в отделение реанимации. Хотел, чтобы к Джул была приставлена охрана, и требовал главврача.
— Это был не я.
— Знаю. Типа звали Михальски.
— Я не знаю никакого…
— Пауль Михальски.
Бен закрыл глаза.
Пауль. Этот самоуверенный идиот!
