— Водки у нас много, заметил Марат, — три бутылки, у нас еды не хватает катастрофически.
— Это почему же такое несоответствие?
— А не надо было расхваливать здешние места, охотничьи угодья. По твоим рассказам выходило, что зайцы у вас в огороде прыгают, а кабаны в сенях хрюкают.
— А я что, мне Галя пела, за что купил, за то продал.
— Я правду говорила, я не пела, — возмутилась Галя, — мой отец кабана в сарае застрелил, когда он туда забрался, а зайцы у нас всю жизнь капусту объедали в огороде.
— Да, а когда это было?
— Ну, когда, когда, — когда я здесь жила.
— Кабан то вкусный был? — спросил Шилов, вертя в руках банку с морской капустой.
— Саша, не трави душу, — попросила Вероника.
Шилов тяжело вздохнул, приладил к банке консервный нож и быстрыми движениями открыл ее.
— Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, — сказал он. Вышел в прихожую и вернулся с бутылкой водки. Поставил на середину стола.
— Что, Саша, пить будете? — с любопытством спросила Галя.
— Нет, будем смотреть на нее, любоваться, как в том анекдоте про Насреддина, который подошел к мангалу, на котором жарился шашлык, вынул из-за пазухи хлеб и стал есть его, вдыхая запах.
— Как, Марат Иванович, будем кушать капусту морскую, как морские кролики, или же наплюем на приличия и свернем бошку этой бутылке?
— А что, брат Шилов, нам еще остается, — философски заметил Марат.
— И то, — поддержал Шилов, — жрать нечего, надо хотя бы выпить, как следует.
— Мне нравится, как они друг друга уговаривают, — обращаясь к Веронике, заметила Галя, — можно подумать, что им кто-то выпить не дает.
— Вот именно, — согласилась Вероника, — или, они не выпьют, если не убедят себя в том, что выпить необходимо?
— Так-то, оно так, — сказал Шилов, — выпить мы все равно выпьем, но когда нет другого выхода оно как-то спокойнее. Проблема выбора, она всегда смущала человечество. Выбора нет, и ты принимаешь жизнь такой, какая она есть. А когда ты делаешь выбор, ты потом изведешься от сознания того, что все могло бы быть по-другому. "Другой бы улицей прошел, тебя б не встретил, не нашел- пропел он и решительной рукой свернул винтовую пробку на горлышке бутылки.
Пока он разливал в ребристые старинные стопки, Галя положила в тарелку каждому по картофелине и по ложке морской капусты.
— А себе, — спросил Шилов.
— А нету больше, — простодушно ответила Галя.
Марат, Шилов и Вероника одновременно положили свои картофелины в ее тарелку. Все засмеялись, а Шилов сказал: "Как это благородно с нашей стороны, я прямо заплачу сейчас". Галя вернула картофелины на прежние места и сказала:
— Всем спасибо, но я есть не хочу, давно хотела начать худеть, а сейчас удобный случай; тем более что вы выпивать будете, вам закусывать надо.
— А мы, Галя, и без закуски могем, — бодро сказал Шилов и добавил, — я стою на берегу не могу поднять ногу, не ногу, а ногу, все равно поднять не могу.
— Без закуски, Шилов, пьют только алкаши.
— Ну ладно, была бы честь предложена, — констатировал Шилов, обращаясь к Веронике — вы принцесса, пить будете?
— Пожалуй, — согласилась Вероника.
— Говоря иначе, не могу обидеть вас отказом.
— Именно так.
— Королева, я восхищен, — рявкнул Шилов и налил в стопку, стоящую перед Вероникой. При этом Галя, предусмотрительно закрыла свою стопку ладонью.
— Намек понял, — сказал ей Шилов и поднял свою стопку.
— Разрешите, господа, мне первому сказать тост. Спасибо, — хотя в этот момент никто не проронил ни слова, — Вы не возражаете, Марат Иванович, спасибо. Жизнь полна неожиданностей и в ней, конечно, много неприятностей случается. Вот машина, например, не завелась. Но, как говорится, нет, худа без добра: или, в семье не без урода, я, конечно, не себя имею ввиду. Давеча, намедни, надысь, когда я, находясь в почетной ссылке, я имею в виду лесозаготовки, вывел философскую формулу.
— Интересно, — сказал Марат, выпускник философского факультета.
— Нет, я, конечно, понимаю, как рискованно с моей стороны талдычить о философии в присутствии дипломированного специалиста, аспиранта.
— Бывшего, — поправил Марат.
— Неважно, если бы не перестройка, ты был бы сейчас кандидатом наук, а то и доктором.
— Давайте выпьем за любовь, — предложила Вероника, прервав Шилова.
— Правильно, Вероника, — одобрительно сказала Галя, — пейте, хватит спорить.
— Во-первых, мы не спорим, а философствуем, — обиженно сказал Шилов, — чтобы ты, Галя, необразованная селянка, знала, вся древнегреческая философия, начиная Сократом и, кончая Аристотелем, рождалась за стаканом водки, то есть вина, во-вторых, тост за любовь несравненно выше тоста за философию, поэтому я даже не обижусь. А выпью стоя, как гусар.
Шилов поднялся, оттопырил локоть и выпил. Галя подождала, пока он закусит, а потом сказала:
— У меня, Шилов, между прочим, высшее образование, а у тебя кроме аттестата зрелости за душой ничего нет.
— Как это нет, а жизненный опыт, — возмутился Шилов, — подумаешь, высшее образование, у Сократа, например, тоже не было высшего образования.
— Шилов, не отвлекайся, — попросил Марат, — ты говорил о философской формуле.
