–В том, что касается вредного производства, самым сложным является утилизация отходов, в этой части и наблюдается наибольшее число злоупотреблений. Может возникнуть мысль, что это произошло из-за тяжёлой нагрузки на мощности, но увы, всё обстоит гораздо сложнее. И вовсе не из-за экономии средств. Аххах, как бы не так.
Потом настало время перерыва, во время которого о работе не говорили. Стакан кофе с крышечкой поставили на столик у входной двери для того, кто придет позже, лучшие игроки всегда задерживались. Майор навидался этих агентов. «Хорошими» их сложно назвать.
Во время перерыва майор помчался в туалетную комнату, заперся там и включил воду в раковине полной струей, чтобы никто не слышал, как его рвет. Всё-таки он сегодня наглотался дерьма.
«Это всего лишь игра», – такую фразу время от времени слышал любой агент. Беда лишь в том, что эти игры практически не отличались от штатных мероприятий, к тому же о них не предупреждали заранее. Например, встреча с машиной МЧС оказалась не предусмотрена. К счастью, у пожарников хватало ума не устраивать скандалы, это никому был не нужно. А то, что из-за тумана сбили мотоциклиста, такое бывает. Кто об этом узнает? Раненый все равно умрёт.
Габрелянов пожимал руки знакомым. «А где Васильев?» – его удивляло, что главный инженер химзавода пропустил такую важную встречу. Ему сказали, что тот отдыхает в командировке.
В ожидании начала совещания они обсуждали новости. Все уже настолько привыкли к плохим известиям, что встречали их без сожалений, и со стороны даже казалось, что и равнодушно. Просто события последних дней приучили их к терпимости.
– Слышали, Игнатов разбился на байке.
–На том самом?
–Да, после аварии отдал в починку.
–Не следовало этого делать.
–Да уж теперь ясно.
–Жадный он был.
–Так что с ним больше проблем не возникнет. У нового руководства свои заботы».
Габрелянов вспомнил Надежду с перебитыми ногами, вряд ли ее состояние позволяло ей сесть в седло. Но на всякий случай он спросил, один ли ехал Игнатьев.
–С ним еще любовница была. Вместе и разбились.
Совещание, наконец, началось. Его дважды откладывали из-за преемника Игнатова, который так и не явился, сославшись на чрезвычайную ситуацию. Старший по штабу переговорил с ним, на этом все и кончилось. Воспользоваться услугами большого бизнеса не представлялось возможным. У нового руководства не нашлось средств на ликвидацию ЧП.
Денег и совести.
Потом началось обсуждение текущих дел. Майор держал глаза открытыми, чтобы зафиксировать факт своего присутствия при видимом отсутствии. Это не мешало ему спать.
Полковник докладывал, что руководство связалось с пожарными, которые потушили склад, на этом все и закончилось. Вещества, представляющие опасность, упаковали в контейнеры и отвезли на мусорный полигон. Склад завалили землей. «Вот и ладушки», – сказал полковник.
Совещание подходило к концу.
–Что-то не так? – негромко спросил полковник, когда они с майором Габреляновым остались одни. За все время обсуждений майор ни разу не высказывался.
–Там еще ОБВ остались. В отстойнике на очистных сооружениях.
–Там все обследовали, майор. Специалисты не тебе чета. Признали, что все чисто. И вот еще. Не заводи больше свою пластинку, ди-джей. Музыка кончилась. Дело закрыто.
Проблема оставалась не решенной, а забытой и запрещенной, а значит, в будущем она возникнет опять.
Ну и что, что дежурный с моста передал сообщение в МЧС. Габрелянов – такой майор, что генералы, в принципе, не нужны. Только в отличие от генералов, о майоре Габрелянове никто не знает, как не знают курьера, который доставляет пиццу, если только курьеров не расстреливали за опоздание. Что касалось Габрелянова, то он боялся остаться не у дел, если откажется играть в игру, в которую играли все, и оставалось ждать только, когда умолкнут эти песни. Или когда главный инженер Васильев вернется из своей командировки. Вот только командировка была бессрочной. На тот свет. Да и старые песни тоже никак не кончались.
Сообщить о смерти Игнатова майор вызвался сам. Надя находилась в больнице, врачи лечили ее от интоксикации. Один бог знал, сколько промедола ей вкололи в ту ночь. Однако доктор Цепков рассчитал все правильно, и последствий для здоровья у молодой матери не возникло.
Габрелянов купил кофе на вынос для Нади, которая страдала от нехватки кофеина.
Несмотря на возражения медсестер, больная поднялась с постели и попросила майора проводить ее на прогулку в больничный сад, где какой-то дед играл на баяне «Прощание славянки».
Габрелянов задумчиво брёл рядом, не отводя глаз от юбки, развевающейся по ветру. Ему и самому было странно, откуда взялась эта юбка. Медсестры мельтешили вокруг в узких белых халатах, а Надя была в гипсе с головы до ног, из-за чего ей одежды и не требовалось. Правда, она накинула поверх ночнушки серое пальто, сказав, что ей нужно прогуляться.
Они устремились на улицу и окунулись в общее мельтешенье, но из их разговора не вышло никакого толка. Из прочитанных сотен книг много лет назад Габрелянов не мог выудить ни одной умной строчки, все забылось.
