Глен Кук – не только один из тех редкостных писателей, таланту которых в равной степени подвластны и научная фантастика, и фэнтези, но и писатель, обладающий оригинальнейшей особенностью – вышедшие из-под его пера научно-фантастические романы – это, по его же собственным словам, частенько «фэнтези, только переодетые в камуфляж».Фантастика Глена Кука – это всегда неожиданные сюжетные повороты и всегда невероятные ситуации, это лихие приключения и незабываемые герои, это неподражаемое богатство фантазии – и, конечно, искрометный юмор, давно уже ставший для этого автора истинной «фирменной маркой». Таков и его не просто всемирно известный, но и всемирно культовый сериал о приключениях сыщика Гаррета.Гаррет – это человек в стране троллей, гномов, вампиров…Гаррет – блестящий детектив, способный раскрыть любое преступление в мире магии, всегда готовый идти на риск и даже в самых отчаянных ситуациях не теряющий чувства юмора.
Когда я протиснулся в дверь Домика Радости Морли, все посмотрели на меня так, словно вошла смерть с косой. Воцарилась мертвая тишина. Я замер. Взгляды так давили, что я не мог сдвинуться с места.
– Вы что, ребята, привидение увидали?
Глаз у меня наметанный. По комнате будто прошелся дубинкой какой-то псих. Этот парень (а может, и несколько), не жалея времени, врубался в стены и вовсю размахивал топором. Вокруг хватало шрамов и разбитых носов, чтобы представить себе, что произошло. Домик Радости гордится такой публикой.
– О черт! Это Гаррет. – Мой старый приятель Рохля целый и невредимый стоял за стойкой. – Опять полиция.
Ростом Рохля под три метра, а то и больше. Цвет кожи, как у залежалого покойника. Готов спорить, трупное окоченение головы началось лет двадцать назад.
Несколько гномов, великан, разнообразные эльфы и один-два парня неведомого происхождения залпом выдули коктейли из кислой капусты и двинулись к выходу. Это были какие-то незнакомые парни. А знакомые парни изо всех сил делали вид, что не знакомы со мной. По комнате прошел шепоток: незнакомым парням сообщали, кто я такой.
Бальзам для моего самолюбия. Называйте меня Грязным Гарретом.
– Всем привет! – прикинувшись бодрячком, сказал я. – Шикарная ночка, а?
И вовсе не шикарная. Дождь лил как из ведра, и, похоже, это было даже не ведро, а бездонная бочка. Я не сообразил надеть шляпу, и беспорядочные градины чуть не продолбали дырки у меня в голове. Впрочем, нет худа без добра – может, потоки воды очистят улицы от зловонных куч мусора. Кучи напоминали вздувшиеся гнойные волдыри, которые вот-вот лопнут. Городские мусорщики из крысиного народца совсем обленились.
– Привет, Гаррет! Присоединяйся! Ладно. Хоть одно дружелюбное лицо.
– Плоскомордый, привет, старина, привет, дружище!
Я направился к скрытому в тени угловому столику, за которым сидел Тарп с каким-то типом. Из-за темноты типа я заметил не сразу. Даже с близкого расстояния я не мог его как следует разглядеть. На нем было тяжелое черное одеяние, как у некоторых священнослужителей, да еще и с капюшоном. Казалось, от него исходят волны мрака вроде миазмов. Таких типов на вечеринки не приглашают.
– Тащи сюда стул, – сказал Тарп. Не знаю, почему его называют Плоскомордый. Он не в восторге от этого прозвища, но оно нравится ему больше имени Уолдо, которым наградили его родители.
Я плюхнулся на стул. Приятель Тарпа заметил:
– Сдается мне, вас здесь не очень-то привечают. Вы что, заразный?
Он не только был мрачный, но и говорил то, что думал, – жуткий недостаток в общении, хуже миазмов.
– Ха! – фыркнул Плоскомордый. – Ха-ха-ха! Вот это да, Уник! Черт возьми! Это же Гаррет! Я тебе о нем рассказывал.
– Туман начинает рассеиваться. Но не вокруг него, там была все такая же мгла.
– Вы обижаете меня, – сказал я. – Вы не правы. – Я заговорил громче. – Вы все не правы. Я тут не по работе. Я ничего не вынюхиваю. Просто подумал: заскочу сюда пообщаться с друзьями.
Они мне не верили.
Но по крайней мере никто не изощрялся в остроумии по поводу того, что у меня нет друзей.
Плоскомордый сказал:
– Если бы ты заходил и общался время от времени, а не только, когда у тебя на уме какая-то пакость, глядишь, ребята при виде тебя и заулыбались бы.
Ворчи не ворчи: что правда, то правда.
– Ну и вид у тебя, Гаррет! Худющий и злющий. Все работаешь мозгами?
– Да.
Есть повод еще поворчать. Я не очень люблю работать. Особенно мозгами. Я думаю, что в любом разумном мире единственная достойная работа для мужчины – охмурять причитающееся ему количество блондинок, брюнеток и рыженьких.
Понятно? Я – Гаррет, сыщик и секретный агент, непомерным честолюбием не страдаю, проявляю интерес к людям определенного сорта и ловко встреваю в дела, которые вряд ли понравились бы моим друзьям и знакомым. Мне чуть за тридцать, рост шесть футов два дюйма, рыжеватые волосы и голубые глаза. И когда я прохожу по улице, собаки не воют мне вслед, хотя превратности ремесла оставили на мне отпечаток; но отпечаток этот на лице. Я считаю себя обаятельным. Друзья не согласны со мной, они считают меня просто легкомысленным. Ну, будешь слишком глубокомысленным, станешь таким, как дружок Плоскомордого.
Тут подоспел Рохля с огромной кружкой моего любимого напитка, божественного эликсира, который заставляет меня шевелить мозгами. Рохля налил его из своего личного бочонка, спрятанного за стойкой. В Домике Радости подают только пищу для кроликов или соки из нее. Морли Дотс убежденный вегетарианец.
Я сделал большой глоток горького пива:
– Рохля, ты принц. И я выудил из кармана серебряную марку.
– Ага. Стою в очереди на получение трона. – Он не стал притворяться, что ищет сдачу. Настоящий принц. За такие деньги можно купить целый бочонок, серебро нынче в цене. – Почему ты здесь, вместо того чтобы резвиться с кучей рыжих девок?
