– Здесь будет хорошо. – Резко остановившись, Томаззо повернулся к ней и указал на место рядом с собой.
Эбигейл перевела это на предложение сесть и сделала это только для того, чтобы посмотреть на его гениталии, раскачивающееся перед ее лицом.
– В самом деле, Томаззо, нам нужно найти тебе какую-нибудь одежду, – устало пробормотала она, отводя глаза. Его эрекция ослабла за последние несколько мгновений, но не исчезла полностью. Это было великолепно, но немного отвлекало.
– Вот, – сказал он резко и протянул то, что взял ранее.
«Аптечка первой помощи», – поняла Эбигейл, беря красную коробку. Он что-то поднял, когда она поинтересовалась: – Что же нам теперь делать? Она отвлеклась на его голый зад, когда он наклонился. «У него действительно красивые ягодицы», – подумала Эбигейл. «И красивая грудь и красивые руки и ноги и…»
Она покачала головой, что не только положило конец ее внутреннему рассказу о красивых частях тела Томаззо, но и оторвало взгляд от его ягодиц, когда он снова исчез в джунглях. «Кажется, он действительно часто уходит», – подумала Эбигейл. Хорошей новостью было то, что он всегда возвращался ... пока что.
На этот раз Томаззо отсутствовал недолго – минут пять-десять. Когда он вернулся, Эбигейл тупо уставилась на него, поймав взглядом зеленое пятно у него на паху. Он смастерил что-то вроде набедренной повязки из листьев, сплетая стебли вместе с какой-то виноградной лозой, которая обвивала его талию. Но человек, очевидно, понятия не имел, насколько велики его причиндалы, листья не прикрывали кончик его члена.
– Так лучше? – спросил он, подходя ближе.
– Тебе нужны листья побольше, – сухо сказала она. Ее слова заставили его остановиться и нахмуриться. Она сомневалась, что он видит проблему сверху, поэтому не удивилась, когда он сказал: – Все в порядке.
– Хорошо, – пробормотала она и просто смирилась с тем, что продолжает отводить взгляд ... по крайней мере, когда он смотрел. Она слишком нравилось смотреть на него, чтобы делать это постоянно. Она не хотела, чтобы он заметил, как она пожирает его глазами, поэтому она любовалась им, когда он не догадывался об этом.
– Насколько все плохо? – уточнила Эбигейл, когда Томаззо уселся перед ней на песок, скрестив ноги, и начал развязывать повязку на ее голове.
– Не так уж плохо, – заверил он ее. – Больно?
– В данный момент нет, – призналась Эбигейл с некоторым удивлением, только сейчас осознав это, и добавила: – Но было, когда я проснулась.
Его ответом было ворчание, когда он закончил снимать бинты и бросил их на песок. Затем он взял ее голову в руки и наклонил ее вниз, чтобы лучше осмотреть рану.
Эбигейл терпеливо ждала, опустив взгляд на сброшенные бинты, но когда она увидела на них кровь, ее глаза расширились от тревоги. – Она кровоточит!
– Si. Зачем же тогда повязка? – терпеливо спросил Томаззо, указывая пальцем в рану.
– Да, но ... – начала она, но тут же замолчала. Он был абсолютно прав. Зачем еще нужны бинты? Она просто не поняла, что на самом деле истекла кровью, и была немного удивлена, узнав об этом. Вздохнув, она подождала, пока он возьмет у нее аптечку и откроет ее. Эбигейл нахмурилась, когда увидела, что он достал антисептическую мазь и открыл ее.
– Так плохо? – с беспокойством спросила она, когда он намазал ей лоб прохладным гелем.
– Нет. Но это джунгли.
Это все, что он сказал. К счастью, этого оказалось достаточно. Это были джунгли. В такой влажной жаре легко могла начаться инфекция. Мазь была мерой предосторожности. Она молча смотрела, как он достал большую повязку и быстро открыл ее. Эбигейл немного успокоило то, что на этот раз это была просто повязка, а не марля, которую, как она чувствовала, нужно было обернуть вокруг ее головы. Конечно, это означало, что рана зажила. Верно? Она надеялась на это. Но еще ей хотелось, чтобы у нее было зеркало, чтобы посмотреть на себя.
– Подожди здесь. Я скоро.
Эбигейл оторвалась от своих мыслей и удивленно посмотрела на Томаззо, но он уже снова исчез в лесу. «Честно говоря, большую часть времени мужчина уходил от нее», – подумала она и рассеянно отметила, что его ягодицы были последней частью тела, исчезающей в деревьях. Он не покрыл их листьями, отметила она и обрадовалась.
