– Почти, – согласился он. – Хотя, если полностью удалить голову, чтобы наночастицы не смогли ее прикрепить обратно, мы тоже умрем.
– И, вероятно, сердце тоже, – заметила она, подняв брови, когда он покачал головой. – Нет. Мы можем выжить без сердца? Это всего лишь клапаны и камеры. Наночастицы построят новое.
– Но через пять минут или около того, клетки крови перестанут функционировать и…
– Они перестанут функционировать минут через десять, – поправил он.
– Десять? – спросила она, прищурив глаза на его лицо.
– Si. – «Он говорил довольно уверенно», – заметила она с интересом, но затем Томаззо продолжил: – И нано могут работать быстро, когда это необходимо. Они копируют их количество по мере необходимости выполнения задач.
– Но перестроить целое сердце из одних только клеток крови и ...
– Оплодотворенная яйцеклетка начинается с одной клетки, но через три дня вырастает в шестнадцать, а через девять месяцев становится человеком с триллионами клеток, – заметил он. – Нанотехнологии работают гораздо быстрее.
– Хм, – пробормотала она, снова задумчиво глядя на него. Но затем покачала головой и спросила: – Используя эту логику, почему удаление головы убивает вас? Почему нанотехнологии не могут просто восстановить голову?
Он пожал плечами. – Наши ученые не уверены, но я считаю, что так же, как каждая армия нуждается в лидере…
– Им нужен и нано лидер, – закончила она за него. – Тот, который говорит другим, что делать.
Он кивнул.
– И ты думаешь, что эта лидирующая наночастица постоянно находится где-то в мозгу и отдает приказы?
Он снова кивнул, и Эбигейл слегка наклонила голову, обдумывая его слова. Сколько людей знает о том, сколько крови в человеческом теле будет оставаться эффективной без сердца? Сколько людей знают о скорости развития оплодотворенной яйцеклетки и могут сказать, что она состоит из шестнадцати клеток через три дня? Этот большой качок, сложенный, как футболист, с руками размером с ее бедра, черт возьми, был очень умен.
– Томаззо?
– Si? – осторожно спросил он.
– Ты – вундеркинд.
– Что? – Его глаза расширились, и он быстро покачал головой. – Нет.
– Si, – уверенно ответила она. – Ты выглядишь, как очаровательная модель, и ворчишь больше, чем говоришь, но бьюсь об заклад, у тебя дома огромная гребаная библиотека и ты читаешь научно-популярные книги в туалете.
Томаззо коротко покачал головой, потом вздохнул и пробормотал: – «Le Scienze».
Догадавшись, что это итальянская версия «Scientific American» или что-то в этом роде, она вопросительно подняла брови и просто ждала.
– Да, я люблю науку, – признался он и нахмурился. – Откуда ты знаешь?
Эбигейл закатила глаза. – О, я знаю это, может быть, потому, что ты знал, что клетки крови выживают около десяти минут, прежде чем фактически умирают, – предположила она. – Или потому что ты знаешь, что человеческая яйцеклетка делится на шестнадцать клеток в течение первых семидесяти двух часов. Верно? Кто это знает, кроме ученых и вундеркиндов в области науки?
– Вот почему я предпочитаю молчать, – пробормотал Томаззо.
– Что? – с удивлением спросила Эбигейл. – Почему?
– Ну, посмотри на то, как ты видишь меня сейчас. Я для тебя вундеркинд.
– Нет! – тут же запротестовала она, потом поморщилась и сказала: – Ну, да.
Томаззо вздохнул, его плечи поникли.
Нахмурившись, Эбигейл быстро встала и взяла его руки в свои, говоря: – Но ты сексуальный вундеркинд с великолепным телом и очень симпатичный.
Томаззо замер и подозрительно посмотрел на нее. – Ты думаешь, у меня великолепное тело?
– Да, – торжественно заверила она его.
Его губы изогнулись в улыбке, и он мягко потянул ее вперед, опустив голову, когда кто-то постучал в дверь.
– Йоу! Мы заказываем ужин в номер. Вам что-нибудь нужно?
Эбигейл прикрыла ладонью рот Томаззо, прежде чем он успел коснуться ее губ, и сказала извиняющимся тоном: – Я очень голодна. Такое чувство, что я не ела много лет.
Дуновение воздуха обдало ее пальцы в ответ на короткий смешок Томаззо, и он выпрямился, кивнув. – Прошла неделя с тех пор, как ты ела. И я тоже голоден.
– Ничего удивительного, что я голодна, – пробормотала Эбигейл, выскользнув из его рук.
Покачав головой, Томаззо посмотрел на дверь и крикнул: – Мы сейчас выйдем.
– Выйдем? – вскрикнула Эбигейл. – Я не могу пойти туда, у меня нет одежды.
– Есть, – заверил ее Томаззо. Подойдя к шкафу, он открыл его и показал на полдюжины сарафанов, висящих рядом с несколькими мужскими рубашками.
– Мэри купила их, – объяснил Томаззо. – Она поняла, что у тебя нет одежды, и знала, что она понадобится тебе, когда ты проснешься.
– А мужская одежда? – весело спросила Эбигейл.
– Она сказала, что устала смотреть на мою голую грудь, – сказал он, слегка покраснев.
– Странно, – весело сказала Эбигейл, хватая белый сарафан с большими красными тропическими цветами. Направляясь в ванную, она кокетливо улыбнулась через плечо и добавила: – Потому что мне нравится смотреть на твою голую грудь.
– Позже, – с улыбкой пообещал Томаззо.
Эбигейл улыбнулась в ответ и начала закрывать дверь.
– Эбигейл? – внезапно сказал он.
