Фэрроу. Пожалуйста, без паники. Нет повода паниковать. Я позвал вас сюда, чтобы продумать наши действия в этой критической ситуации, хладнокровно и спокойно и…
Сальзер
Фэрроу. Будем последовательны. В кризисной ситуации нельзя быть непоследовательным. Давайте соблюдать порядок, спокойствие. Поняли?
Сальзер. Это в такие времена он хочет спокойствия!
Фэрроу. Давайте…
Сальзер
Фэрроу
МакНитт. Этот тоже не станет говорить.
Фэрроу. И нам следует взять с него пример. Тишина. Поняли? Ти-ши-на. Не отвечайте ни на какие вопросы на съемках или за их пределами. Не упоминайте о сегодняшних газетах.
Сальзер. Плавное, чтоб газеты о нас не упоминали.
Фэрроу. Пока они ничего особенного не написали. Это только сплетни. Пустая болтовня.
Клер. Но по всему городу! Намеки, шепот, вопросы. Если бы в этом был хоть какой-то смысл, я бы подумала, что кто-то специально распустил слухи.
Фэрроу. Лично я ни на минуту не верю всему этому. Однако хочу знать все, что вы можете мне сообщить. Я так понимаю, никто из вас не видел мисс Гонду со вчерашнего дня?
Остальные безнадежно пожимают плечами и качают головами.
Сальзер. Если ее газеты не могут найти, то мы тем более.
Фэрроу. Упоминала ли она при ком-нибудь из вас, что собиралась вчера вечером поужинать с Грэнтоном Сэерсом?
Клер. Да когда она кому-нибудь что-нибудь говорила?
Фэрроу. Заметили ли вы что-нибудь необычное в ее поведении, когда видели ее в последний раз?
Клер. Я…
МакНитт. Я, я заметил! Тогда мне это показалось дьявольски смешно. Вчера утром, вот когда это было. Я подъехал к ее дому у моря, а она там, несется между скал на моторной лодке. Я думал меня инфаркт хватит, когда увидел!
Сальзер. Боже мой! Это противоречит контракту!
МакНитт. Что? Чтобы меня хватил инфаркт?
Сальзер. Иди к черту! Гонда водит моторку!
МакНитт. Попробуй запрети ей! Потом забралась вся мокрая на скалу. Я ей говорю: «Когда-нибудь убьешься», а она смотрит прямо на меня и отвечает: «Это ничего для меня не изменит. И для остальных тоже».
Фэрроу. Так и сказала?
МакНитт. Именно так. «Слушай, — говорю я ей, — мне наплевать, если ты сломаешь шею, но ты же подхватишь воспаление легких прямо посреди моей следующей картины». А она смотрит на меня так жутко, как только умеет, и говорит: «А может быть, не будет больше никакой картины». И пошла прямо в дом, а меня ее проклятый швейцар не пропустил.
Фэрроу. Так и сказала? Вчера?
МакНитт. Именно так, потаскуха проклятая! Да больно надо было ее снимать! Да я…
Телефон звонит.