Имя писателя Семена Бытового вам, вероятно, уже известно, — в издательстве «Детская литература» выходили его книги: «Лебеди летят над тайгой» и «Река твоих отцов». Новая книга «Ночью скалы светятся», как и прежние, посвящена огромному дальневосточному краю с суровой и необыкновенно щедрой природой. Вы встретитесь здесь с людьми самых разных профессий: моряками и летчиками, рыболовами и садоводами, строителями новых городов, врачами и воинами, охраняющими наши далекие границы. Их судьбы различны, но есть одно, что роднит героев книги: они увлеченно и преданно заняты своим делом. Суровая природа не пугает и не сгибает тех, кто служит людям, — говорит автор, — она закаляет их, выковывает их характер. Сильные, мужественные, именно там находят они свое трудное, но настоящее счастье.
...Поднявшись на палубу, я увидел во мраке осенней ночи сказочно синий свет. Присмотревшись, понял, что это светятся горы. Не меньше часа сопровождали они наш тихоходный, шлепающий плицами пароходик, и все это время на вершинах горели таинственные огоньки.
— Что, братец, за сиянье вдали? — спросил я вахтенного матроса.
— Это Цагаяны! — ответил он.
Впервые я приехал на Амур в мае 1933 года. Помню, из-за поздней весны река только начала вскрываться и по ночам далеко было слышно, как ломается лед. А в самом начале июня, почти следом за льдинами, мы уже плыли на сторожевом катере из Джалинды в порт Маго, проделав путь длиною около двух с половиной тысяч километров.
Я видел исток великой реки там, где она рождается в гулкой теснине от слияния Шилки и Аргуни, и самое устье ее — широченный, как море, лиман.
Вероятно, с той далекой юношеской поры в моем сердце не утихает любовь к этим берегам: то таким гористым, что из-за лесистых вершин не видно облаков, то слишком низменным, с долгими утренними марями на горизонте.
Недавно мне посчастливилось повторить путешествие. Пройдя весь путь по Амуру, я в устье пересел на рыбацкую шхуну и через пролив у мыса Погиби добрался до Сахалина. Если спросите, что ярче всего запечатлелось в памяти от этой довольно долгой поездки, я, не задумываясь, отвечу: «Белые Цагаянские скалы!»
Крутые, местами совершенно отвесные, высотою около ста метров, они стоят над Амуром гигантским полукольцом. Сложенные самой природой из желтовато-белого песчаника с широкими прослойками бурого каменного угля, днем они дымятся, а ночью светятся.
Говорят, что в старину, когда люди только увидали эти светящиеся скалы, они сложили о Цагаянах легенду. В этой легенде говорится, как русские землепроходцы, спускаясь на утлых кочах вниз по реке, во время бури зашли в одну из ее протоков. А когда хватились, — уже наступила ночь. Тогда казаки взобрались на скалистые сопки и мечами высекли искры из камня. С тех пор якобы и горят огоньки на вершинах, освещая по ночам амурские плесы...
Огромный, сказочно богатый край — наш Дальний Восток. Безбрежными кажутся его моря; многоводны его гремучие реки, величавы скалистые горы, все еще таинственны местами леса и исключительно плодородны долины.
Там, где еще недавно шумела тайга, выросли десятки новых населенных пунктов, зажглись огни электростанций. С живописными берегами Амура и Тихого океана связали свою судьбу сильные смелые люди — наследники наших героических предков, чьими именами названы многие города, морские бухты и заливы. В память о них, подобно вечному огню, светятся Цагаянские скалы.
Об этом наша книга...
— Не думай, пожалуйста, что у тебя вся картина, — сказал мне Мунов. — Так, знаешь, не бывает, чтобы корреспондент из города приехал в наш колхоз и не зашел в гости к Олянову. Николай Иванович, я тебе скажу, старый друг удэге. Он тоже кое-чего рассказать тебе может. Помнишь или не помнишь, я тебе говорил про интересного тигра, по-нашему куты-мафа или амба? Так это у Олянова дело было. Пожалуйста, сходи к нему на стаканчик медовухи; его дом всегда открытый. — И, измерив меня взглядом, спросил: — На соболевке не худо было тебе?
Я начал рассказывать о соболевке, на которой провел около двух недель, но Мунов, по своей привычке, поспешно перебил:
— Ладно, не говори больше. Скоро наши удэге из тайги придут, лучше расскажут.
...Меня встретил среднего роста коренастый мужчина с открытым добродушным лицом и приветливым взглядом небольших карих глаз. В простом кургузом пиджаке и мятой узенькой кепке, сидевшей на самой макушке, Олянов скорее был похож на русского мастерового, нежели на отважного таежного следопыта, всю жизнь проведшего в дебрях Уссурийского края. Однако в доме все говорило о том, что здесь живет бывалый таежник. Весь угол около дверей завешан охотничьими ружьями, патронташами, набитыми патронами, клинками с костяными ручками. Вдоль стены на самодельных тумбах стоят чучела ширококрылого ястреба и черного лебедя, кстати, весьма редкого в этих местах. А над кроватью растянута чудесная, отливающая глянцем шкура рыси. Искусные руки охотника сумели придать звериной морде почти живой облик: яростно блестели красноватые глаза хищника, из полуоткрытой пасти торчали острые, слегка тронутые желтизной клыки, а над верхней вывороченной губой топорщились длинные седоватые усы.
— Давно убили красавицу?
— Прошлой осенью, — с улыбкой ответил Олянов. — Нелегко далась. Пришлось повозиться.
— Мне удэгейцы говорили, что рысь опаснее тигра; верно это?
