Он сидел в приемной психиатра. Секретарша по-прежнему что-то писала. Яркие лучи утреннего солнца бросали на коврик ослепительные пятна.
Реальность…
— Вы можете войти, мистер Доусон…
Он встал и вошел в святилище Хендрикса, пожал ему руку, буркнул что-то и опустился в кресло.
Хендрикс взглянул на историю болезни.
— О’кей, Фред, — сказал он. — Ты готов к очередному тесту на ассоциативные связи? Сегодня ты выглядишь получше.
— Правда? — удивился Доусон. — Может, потому, что теперь я знаю, что означают символы.
Хендрикс внимательно посмотрел на него.
— Знаешь?
— Может, это вообще никакие не символы? Может, именно это и есть реальность…
И тут навалились знакомые ощущения. Пыльная, удушливая клаустрофобия, оконная рама, гнусный смрад, идущий непонятно откуда, и страшное чувство бессилия. Теперь, уже зная, что все кончилось, он вновь увидел сидящего за столом Хендрикса, который говорил что-то об опасности галлюцинаций второго порядка и о чувстве реальности:
— Главное — найти подходящую терапию, — констатировал ненастоящий человек.
Премьерный показ «Мастера пыток» проходил в кинотеатре «Беверли Хиллс». Публика была настроена благожелательно, аплодировала, но я почему-то вздрогнул, когда на экране появились титры: «Режиссер Питер Хэвиленд». Если давно варишься в кинобизнесе, иногда бывают такие предчувствия; я часто определял неудачу картины еще до того, как прокручивались первые сто футов пленки. Однако «Мастер пыток» был не хуже дюжины подобных фильмов, снятых за последние несколько лет..
Я отрабатывал шаблонную коммерческую формулу и сам знал это лучше всех. Со звездой все было в порядке, гримеры поработали отлично, диалоги шли исключительно гладко. И все-таки фильм оказался коммерческой поделкой, как говорится, не из тех, что мне хотелось бы снимать.
Я посмотрел, как на экране мелькают кадры, потом, ободренный периодическими аплодисментами, встал и вышел в вестибюль. Там бродили несколько парней со студии «Саммит Пикчерс», курили и комментировали фильм. Энн Говард, игравшая в «Мастере пыток» главную женскую роль, заметила мою хмурую физиономию и потащила меня в угол. Энн была из редкого типа девушек, которые хорошо выглядят на экране без всякого грима, с которым, кстати, человек начинает походить на оживленный труп. Она была невысока, с карими глазами, темными волосами и смуглой кожей. Мне бы очень хотелось снять ее в роли Питера Пэна. Тот самый тип, понимаете?
Однажды я объяснился ей в любви, но она не приняла этого всерьез. Честно говоря, я и сам не знал, серьезно ли тогда говорил. Так вот, Энн провела меня в бар и заказала выпивку.
— Не строй из себя несчастного, Пит, — сказала она. — Фильм будет иметь успех, принесет достаточный доход, чтобы удовлетворить шефа, и не повредит моей репутации.
В этом она была права. У Энн в фильме была большая роль, и она неплохо с ней справилась. А фильм будет кассовым. Несколько месяцев назад студия «Юниверсал» выпустила «Ключи ночи» с Карлофом, и публика уже созрела для очередного ужастика.
— Знаю, — ответил я, знаками прося бармена наполнить мой бокал. — Но мне уже надоела эта халтура. Боже мой, как бы я хотел сделать второй «Кабинет доктора Калигари».
— Или вторую «Обезьяну Бога», — добавила Энн.
Я пожал плечами.
— Может, и так. Энн, есть масса возможностей показать на экране нарастающий страх… но ни один продюсер не примет действительно хорошего фильма такого типа. Скажут, что это, мол, претенциозно и что такой фильм непременно провалится. Если бы я стал независимым… Впрочем, Хехт и Макартур пытались, а теперь снова работают в Голливуде.
Появился какой-то знакомый Энн и заговорил с нею. Я заметил, что кто-то машет мне, извинился перед девушкой и подошел к нему. Это был Энди Уорт, самый беспринципный журналист Голливуда. Я знал, что он мошенник и чудовищный трус, но знал и то, что у этого типа больше конфиденциальной информации, чем в колонке Винчелла. Уорт был низеньким и толстым, с ухоженными усами и черными прилизанными волосами. Он считался бабником и проводил большую часть времени, пытаясь добиться благосклонности красавиц-актрис с помощью шантажа.
Разумеется, это не означало, что он был мерзавцем. Я симпатизирую любому, кто может в течение десяти минут вести интеллигентный разговор, а Уорт это умел. Погладив усы, он начал:
— Я слышал, как вы говорили про «Обезьяну Бога». Интересное совпадение, Пит.
— Да-а? — Я был осторожен — с этой ходячей рубрикой скандалов иначе нельзя. — А почему?
Он глубоко вздохнул.
— Ты, конечно, понимаешь, что у меня нет доступа к коммерческой информации и все это просто сплетни… но я открыл фильм, рядом с которым самые жуткие ужастики всех времен скучны, как… — он замялся, подбирая сравнение.
Я заподозрил розыгрыш.
— И как он называется? «Мастер пыток»?
