Рожденная в мире жестокости и печали, леди Джоанна Престон спрятала свою несравненную красоту за неприступными стенами, поклявшись никогда не любить и не выходить замуж. Ей и не снилось, что однажды прекрасный рыцарь придет за ней
Сегодня в Оксвиче снова разразится буря. Ее приближение угадывалось в застывших, напряженных чертах лица матери, в тревожном перешептывании служанок, которые убирали комнаты в женском крыле замка.
Обычно жизнь в Оксвиче протекала мирно и спокойно. Но временами, примерно раз в несколько недель, леди Хэрриетт вдруг впадала в какое-то непонятное беспокойство. Ее тревога мгновенно передавалась всем обитателям замка. Маленькая Джоанна могла безошибочно угадать, что за этим последует. Вечером мать, как всегда, удалит слуг из главного зала и останется там наедине с отцом. Джоанна не знала, что именно между ними происходило, но через некоторое время мать, вся в слезах, быстрым шагом направлялась в свою комнату, отец же, безобразно пьяный, крушил все вокруг, выкрикивая ругательства, а потом куда-то исчезал на всю ночь. Следующие несколько дней он бывал мрачнее тучи, мать не вставала с постели, и слуги старались ступать и двигаться бесшумно, как тени, чтобы не прогневать хозяина, сэра Эслина. Сама Джоанна в такие дни и вовсе не показывалась отцу на глаза, ибо его, казалось, приводил в исступленную ярость сам факт ее существования.
Девятилетняя Джоанна знала, что не смеет ненавидеть отца и осуждать его поведение. Однажды, когда она поведала о подобных чувствах к родителю на исповеди, пастор сурово отчитал ее за это. Несмотря на все старания, Джоанна не могла заставить себя уважать, а тем более любить отца. Особенно теперь, когда, похоже, он снова собирается дать волю своему свирепому нраву.
Гладкий лоб девочки прорезала морщинка. Она оставила игру и, подхватив на руки любимого котенка, обратилась к проходившей мимо матери:
— Мама!
Однако леди Хэрриетт, погруженная в свои невеселые думы, не услышала ее.
— Мама! — снова позвала девочка с дрожью с голосе. Но мать опять не обратила внимания на Джоанну. Она миновала холл, дала поручения нескольким находившимся там слугам. Голос леди Хэрриетт был как всегда спокойным и ровным. Волнение ее выдавали лишь нервно сжатые руки. Девочка, не сводившая глаз с матери, подумала, что та похожа на лебедя. На гордого прекрасного лебедя, охваченного смертельным страхом.
Но лебеди никогда не плачут, а мама наверняка проплачет всю нынешнюю ночь. Подумав об этом, Джоанна подбежала к леди Хэрриетт и потянула за подол ее жемчужно-серое платье.
— Мама, пожалуйста, подожди минутку! Поговори со мной! Леди Хэрриетт повернулась к своему единственному ребенку и машинально погладила девочку по голове. Лицо ее было бледным и осунувшимся, морщинки возле рта обозначились яснее.
— Попозже, дорогая. Возможно, попозже. Сейчас мне надо побыть с твоим отцом, — голос ее слегка дрогнул. — Пойди поиграй, дитя мое.
Она повернулась, чтобы уйти, и сердце Джоанны сжалось от страха. Девочка стиснула руки, и котенок в ответ протестующе мяукнул. Но Джоанна не обратила внимания на своего любимца. Она думала лишь о том, как защитить свою красавицу мать от надвигающейся беды. Ну почему отец ведет себя с ней так ужасно? Почему? Но гнев, охвативший девочку от этих мыслей, не мог победить владевшего ею отчаянного страха.
Не долго думая, она подбежала к лестнице, которая вела в женское крыло замка, и бросилась вверх по широким каменным ступеням. Она решила забраться в комнату матери и дождаться там ее прихода. Рано или поздно мать придет туда. Когда закончится этот таинственный разговор с отцом, леди Хэрриетт поднимется к себе, и Джоанна попытается утешить ее. А может быть, на этот раз все обойдется, и она не будет так горько плакать.
Джоанна изо всех сил неслась по ступеням винтовой лестницы, ее локоны развевались на бегу, зеленые глаза потемнели от страха и решимости. Однако решимость уступила место сомнению, едва лишь девочка взялась за ручку двери. Ноги Джоанны как будто приросли к полу. Приоткрыв дверь, она несмело заглянула внутрь, твердя себе, что ей не следует здесь находиться, что надо тихонько прошмыгнуть в свою маленькую угловую комнатку и там дожидаться окончания тяжелой сцены между родителями. Но тут котенок, пронзительно пискнув, вырвался из рук девочки и забился под кровать леди Хэрриетт.