Джаред медленно повернул голову в мою сторону, вперил в меня тяжелый взгляд и наконец спросил:
— Скажи, я дозволял тебе лежать на моей кровати? Или, может быть, разрешал трогать мои книги?
И кто меня за язык тянул?
Я села, свесила ноги на пол.
— Во-первых, ты здесь и так не ночуешь, а потому какое тебе дело до того, где я сплю? А во-вторых… да здесь с тоски просто подохнуть можно! Хотя бы иногда на палубу выйти разрешал!
— На палубу? Чтобы ты забила своими бреднями головы моим людям?
Бреднями?.. О чем это он?.. А, тут же тонкие стены, и говорим мы достаточно громко, чтобы нас услышали за пределами каюты.
— Джа-а-аред, — тихонько, чуть ли не шепотом, протянула я, — неужели ты считаешь меня идиоткой? Ну расскажу я матросам какую-нибудь из своих небылиц, ну даже поверят они мне (в чем, кстати, я си-и-ильно сомневаюсь), и что потом? Даже если допустить, что они сумеют как-то одолеть тебя, что будет со мной? — Я горько усмехнулась. — Если передо мной будет стоять выбор: матерый волк или стая дворовых шавок, — я выберу первый вариант.
— Ты считаешь, я менее опасен?
— Шавки неуправляемы, а ты…
— А я?..
— Возможно, с тобой еще удастся договориться.
— Да? И именно поэтому ты вопреки моим, скажем так, настоятельным просьбам берешь мои вещи, да еще и внаглую дрыхнешь на моей же кровати?
В ответ я только истерично фыркнула, а затем вдруг взорвалась.
Достало. Надоело. И вообще, гори оно все огнем, да таким, что Пекло мне еще Чертогами Араш покажется! К Хайдашу всё! К нему, зубастому!
— Да что ты заладил: «Кто спал на моей кровати? Кто сидел на моем стуле? Читал мою книжку, ел из моей тарелки? Кто нюхал мои носки, Хайдаш его побери?!» А?! Ты еще скажи, что мне с тобой одним воздухом дышать запрещено, а то вдруг ты, глядишь, и того… отравишься?! Ведь ты у нас не абы кто, а персона исключительная, священная и неприкосновенная…
Прервал мои буйные и неуправляемые излияния странный звук. Сначала я даже не поняла, что это, а потом попросту не поверила своим глазам и ушам — слишком неожиданно, чуждо, дико было происходящее.
Капитан смеялся.
Вместо того чтобы прибить наглую воровку на месте или как минимум окатить ушатом холодной воды и отвесить пару звонких затрещин… Капитан смеялся.
Нет, неправильно.
Джаред, сложившись пополам, громогласно (иначе и не скажешь) хохотал.
На странный звук в каюту заглянула парочка встревоженных матросов и при виде невиданного зрелища на секунду замерла, а потом тихонько прикрыла дверь.
Когда я уже начала подумывать, как мне остановить (и стоит ли?) не на шутку разбушевавшегося Капитана, он вдруг успокоился сам. Затем стремительно поднялся с кресла и сделал пару быстрых шагов. Но, слава всем богам, не в мою сторону, нет. Хотя пары мгновений мне вполне хватило, чтобы осознать, какому опасному зверю я в очередной раз наступила на хвост, и для того, чтобы подготовиться подороже продать жизнь. Недаром же меня учили охотиться на эльфов, которые все не только отменные воины, но еще и маги в придачу, так что мне какой-то там полувампир?
Но, к счастью, мысли контрабандиста сейчас были направлены не на то, как бы посподручнее нашинковать одну неудачливую воровку, а… хм… в более миролюбивое русло. По крайней мере на первый взгляд.
Капитан открыл замок и откинул крышку небольшого, крепко прикрученного к полу сундучка. Усмехнулся и окинул меня хитрым и весьма красноречивым взглядом.
— Здесь ты тоже побывала. — Не вопрос, скорее утверждение.
Неловко и несколько виновато я пожала плечами, а затем, к своему все большему удивлению, будто в оправдание, сказала:
— Я воровка, и для меня повесить замок — все равно, что это место…
— Медом намазать?
— Угу. Только мёд я не люблю. С детства. Апельсиновый джем был бы вернее.
Джаред опять усмехнулся и покачал головой, а затем вытащил из сундука бутылку вина, попутно очищая ее от пучков соломы.
Да-да. Наш Капитан тот еще пижон, эстет и, если хотите, гурман, и с собой в плавание он берет целый сундук очень даже недешевых вин.
— Красное Мирнийское? — спросила я, увидев на бутылке весьма характерную темно-синюю сургучовую печать с изображением трилистника.
— Да, эльфы делают очень неплохие вина. Особенно хорошо им удаются сладкие и полусладкие, а вот сухие у остроухих почему-то не в цене, — вдруг ударился в пространную лекцию Капитан. — Мирнийское — это, конечно, не Таэлрэйское, а уж до легендарного Алринского, староимперского, ему тем более далеко, но чем богаты… — И с этими словами он протянул мне кружку с вином.
Драгоценного вина мне контрабандист плеснул щедро, как и себе, не пожалел. А вот обе кружки, что моя, что его, оказались жестяными. Так что никаких тебе, Ри, серебряных кубков и уж тем более раритетного хрусталя. Кружка. Простая жестяная кружка. Что ж, похоже, Джареда в полной мере назвать эстетом все-таки нельзя.
— Ну же, бери, не бойся. Отравленного не держим. — Моя заминка не осталась незамеченной Капитаном.