Вот и у меня с собой есть Амулет Иракэны.
Стоит активировать артефакт, и через несколько секунд я окажусь в столице. Слабый и беспомощный, как новорожденный котенок. Нити силы мне потом будут практически неподвластны еще целый месяц, да и сам Амулет на пару месяцев превратится в красивую безделушку.
Но самое страшное не это. Самое страшное, что я вернусь в Талрэй через каких-то несколько часов!
Не хочу… Не хочу! Не буду!!!
— Я не побегу, — к собственному удивлению, спокойно сказал я. — Я не брошу тут ни тебя, ни Найри, ни своего коня, ни, наконец, эту арритову дайрэн. Никого.
— Эрайн, — эльф вздохнул, — это не бегство.
— А что?
— Ну во-первых, всем нам будет легче, если ты окажешься в безопасности…
— Хочешь сказать, что я обуза?
— Нет, — примирительно поднял руку лоэл'ли, — мы просто будем знать, что с тобой все в порядке…
— Но ты сам вчера сказал, что передовые отряды ургов находятся от нас чуть ли не в двух тысячах ири. Вряд ли они за прошедшую ночь сильно приблизились к Таннису.
— Ты не учитываешь того, что и мы пойдем на север, а значит, навстречу армии ургов. К тому же часть отрядов они могли выслать значительно раньше.
— Зачем? Кого?
— Тех же разведчиков… Например, для того, чтобы захватить одного неугомонного младшего принца.
Мне показалось или в голосе Миолин-Таали я уловил толику язвительности?
— Даже Наместник не знал, когда точно приедет посольство. Более того, он даже не догадывался о том, кто будет его возглавлять.
— А ты не думал о том, что тайны привлекают к себе внимание, а не наоборот?
— И что? Большой отряд орков вряд ли проскользнул бы незамеченным, а от маленького мы без труда отобьемся.
— А если для нападения объединятся сразу несколько небольших отрядов?
— Так откуда им будет знать, где нападать? Единственное место, которое мы гарантированно должны пройти, это Вэеротский паром. Но там стоит наш гарнизон. А учитывая объявленную эвакуацию, вообще воинов много будет… Остальной же маршрут можно изменить.
— На западном берегу Велайи — бесспорно, но на восточном — нет. Нам придется придерживаться побережья Скалистого моря, в противном случае мы потеряем слишком много времени.
— Точно! Море! — встрепенулся я. — Мы ведь можем добраться отсюда до Вайин-тина на корабле.
Я, конечно, не большой любитель мореплаваний и прочих кораблехождений. Скучно это. Но уж лучше дней десять поскучать на корабле, зато потом оседлать верного коня — и снова в путь. И опять-таки развалины Кинита, скорее всего, увижу.
Ареин скривил губы в усмешке и грустно покачал головой.
— Не получится. Если бы ты поинтересовался новостями у нашего гостеприимного Наместника, то ты бы знал, что не далее как позавчера в порт вошла огромная ургская галера. А еще один их корабль уже восемь дней стоит. Оба судна заявлены как торговые, но как оно в действительности, мы можем только предполагать…
— И что? Наших кораблей в порту разве нет?
— В том-то и дело. Есть крутобокий «купец» из твоего любимого Вайин-тина да пара патрульных эриньев. Даже все эти корабли не смогут перевезти наш отряд за один раз на другой берег. Не говоря уже о том, что в море они ургским судам не соперники, да и среди скал могла притаиться еще парочка-другая галер… Так что придется тебе все же воспользоваться амулетом.
— Нет, — перебил я своего надзирателя, — я в любом случае не намерен удирать, поджав хвост. И ты знаешь, что не можешь заставить меня воспользоваться амулетом.
— Да, но я могу существенно испортить тебе жизнь. И потом, когда мы доберемся до Талрэя, тебе за неподчинение тоже достанется.
Этот хэт может. Этот действительно может… Стоит ли говорить, что открывшиеся перспективы меня совсем не радовали.
— А если мы договоримся?
— Как?
— Я обещаю, что в случае опасности сразу же воспользуюсь амулетом. Ведь это будет честно?
Миолин-Таали некоторое время молчал, обдумывая мои слова, потом нехотя кивнул.
— Хорошо. Но ты должен обещать, что будешь меня во всем слушаться, и не геройствовать.
— Обещаю, — кивнул я, даже не пытаясь спрятать довольную улыбку.
Уже через час мы выехали из Танниса, а к обеду так и вообще покинули территорию человеческой резервации. На границе нам пришлось задержаться, пообедать и дать лошадям отдохнуть, да и указания командующему местным гарнизоном нужно было оставить. Точнее, командующей.
Прекрасная Иллина Миартэ-Сьюни была во всех отношениях удивительной женщиной. Лет пятнадцать назад она по праву считалась украшением любого званого вечера, и редкий поэт не посвятил ей поэму или балладу, а художник — картину. Ко всеобщему удивлению, счастливая и беззаботная, как бабочка, Иллина сразу по достижении Второго совершеннолетия ушла из дома. В течение рекордно короткого срока она прервала все отношения с семьей: развелась с мужем, отказалась от какого-либо влияния на судьбу детей и вернула имя рода, данное ей при рождении. А затем она сделала то, чего от нее вообще никто не ожидал.