«Что происходит? — сонно взглянула на него женщина. Антон перевел дух. Теперь у нее не будет сил кричать. — Убить хотят, вот что!»
«Кто хочет? — искренне удивился Антон. — Я читал вашу газету. У вас теперь справедливость, эта… как ее… реинсталляция. Еще немного, и — каждому по потребностям, от каждого по способностям. Вы счастливые люди! Вам жить и жить! Радоваться надо! Брать все в свои руки. А вы…»
«Убьют, всех убьют… — монотонно бубнила женщина. Но вот взгляд ее вновь прояснился. — Ты сказал, дезертир? Дальше побежишь, здесь не останешься?»
«Не знаю, — ответил Антон. — Может, останусь, у вас… интересно».
«Не останешься, — убежденно произнесла женщина, — а останешься, так сдохнешь с голоду. — Подбросила на слабеющей руке крохотного ребенка. — Ты же не хочешь сдохнуть с голоду?»
«Нет, — пожал плечами Антон. — Кто же хочет?»
«Возьми девчонку! — Женщина вдруг протянула ему ребенка. — Возьми, мне не выкормить. Ей четыре года, а смотри какая маленькая. Возьми, она мало ест».
Антон изумленно молчал. Женщина истолковала его молчание, как колебания.
«Может, дойдешь где получше, сдашь в детский дом. А нет, так… возьми на мясо. Я много не прошу, сто тысяч форинтов. Это тьфу! Три порции керосина-икс! Где ты найдешь жратву? Возьми!» Изо рта у нее запахло керосином, на губах появилась желтая пена.
Антон в ужасе отшатнулся. Ребенок смотрел на него голодными умными глазами…
…Вернувшись домой, Антон напился. Его мучила мысль, что люди хуже зверей, что он опоздал со своей идеей лет эдак на двести. Возможно, реинсталляция могла бы помочь следующему поколению — крохотным голодным детям с умными глазами, но у них не было шансов дожить. Идея справедливости не может осуществляться в злобной, враждебной пустоте. Столпившийся на площади народ как раз и являлся злобной, враждебной пустотой. Антон подумал, что терять, в сущности, нечего. С людьми можно было делать что угодно, так как давным-давно не осталось ничего, чего бы они сами с собой не сделали.
«Ты не политик, — не так давно заявила Антону Зола. — Твоя реинсталляцигя — параша, глушняк. Тебе хана, если ты не придумаешь конфетку, не сунешь ее под нос кабинету министров. Ты потек в разные стороны, а надо выбрать одну точку и бить, бить туда, пока всем тошно не станет! Тогда они отстанут, забудут про тебя».
Недавно Антону удалось нащупать именно такую точку. Несколько дней тому назад к нему на прием пробились два свирепых, заросших щетиной человека в дорогих твидовых пальто, с серьгами в ушах, в высоких с бриллиантовыми шпорами сапогах. Внешний вид, физиономии и повадки не оставляли сомнений — бандиты, сделавшиеся бизнесменами, или, наоборот, бизнесмены, сделавшиеся бандитами. Антон, впрочем, внутренне был готов к тому, что его новшество в первую голову всколыхнет наиболее активных, предприимчивых людей. Кто самые предприимчивые и активные в стране? Бандиты и бизнесмены. Отчего же не выслушать, вдруг предложат стоящее?
«Много душ загубили?» — поинтересовался Антон, когда они, обысканные и разоруженные, расположились на кожаном диване в его кабинете.
«Э, начальник, кто считал, дело прошлое, мы пришли о деле», — не смутились пришедшие. У них были странные имена: Виги и Флориан.
«Случайно не литовцы?» — спросил Антон. «Э, нет, начальник, тут мы чистые», — недоуменно переглянулись бизнесмены. Судя по всему, они появились в провинции недавно.
А вдруг они и есть… хачики? — пришла Антону в голову странная мысль. Сколько он ни старался выяснить, кто такие хачики, — не удавалось. Даже Зола не знала. «Наверное, они прорыли к нам туннели из соседней провинции, — предположила уполномоченная по правам человека. — А может, ветер принес их сюда на дельтапланах».
Виги и Флориан предложили следующее. Неизвестно, заявили бизнесмены, пойдут ли фермеры торговать продуктами на городские рынки. Скорее всего, не пойдут. Во-первых, не верят администрации провинции. Во-вторых, город нищ, гол и разрушен, следовательно, вырученные форинты будут мертвы, их негде отоварить. Между тем у них, Виги и Флориана, на складах хранятся значительные запасы продовольствия: зерна, овощей, консервов, круп, есть даже племенное стадо свиней — мясных, ныне почти забытых животных. У Виги и Флориана был договор с правительством соседней провинции «Mons, Osterreich-Italiana II», но те не выставили вовремя предоплату и вообще, как выяснили Виги и Флориан, собирались их элементарнейшим образом кинуть. Так что у них море незадействованного продовольствия, они готовы пустить его в дело. Можно, конечно, просто взять и продать все на рынке, а можно открыть в городе несколько огромных столовых для народа, специальных помещений для питания — помпитов. В помпитах каждый за трудовые форинты сможет в любое время дня и ночи получить свою тарелку супа и кусок мяса с кашей или брюквой.
Антон был готов расцеловать убийц. Но вида не подавал. Виги и Флориан не были похожи на доброхотов.
«Начальник, сам понимаешь, к зиме у нас будут тонны ваших форинтов…»
«Ну и?»
