Ему крайне не понравилось то, что он услышал. Над его безмятежной сытой жизнью собирались тучи. Антон тупо посмотрел на убитую птицу. Она лежала на спине, уставив в небо очугуневшие когтистые лапы. «Какая неведомая страна? — горько усмехнулся Антон. — Успеть бы унести ноги!» Он никак не мог смириться, что все создающееся в долгих, тяжелых трудах рушится в мгновение ока и как бы само собой.
Антон подумал, что через три дня вполне может выполнить свое обещание инвалидам насчет бабы. Вытащить из-под валуна пистолет — застрелить Омара. Золу — Грише. Взять за нее у Гриши не продуктами или ненадежными рупиями, а золотишком. Антон был уверен, что у Гриши припрятано. Отнять у Елены зажигалку. Дойти до города. В городе обменять зажигалку на карточку личности. Ну а с карточкой личности он — свободный гражданин в свободной стране!
Ноги сами привели Антона к Елене, но ее не было в подвальчике. Антон догадывался, что у нее несколько жилищ. Елена не спешила открывать Антону все. А может, она собирала на болоте травы, которые было необходимо собирать именно на болоте и именно под ночь, когда выпадает роса. Антону не хотелось идти в холодное мокрое болото.
Он вернулся к себе, долго курил на крыльце рухнувшей дачи, глядя на выпирающий из земли, поросший травой холмик. Антон давно собирался раскопать его, но Елена, помнится, сказала, что в хозяйстве не пригодится. Теперь само хозяйство могло не пригодиться Антону. Он выпил для бодрости самогона, взял лопату и принялся копать.
Закончил он копать вечером следующего дня. Лопата начала биться о камень. Антон пошел в одну сторону, в другую — камень был везде. Обозначился каменный круг. Пришлось копать в центре круга и по бокам. Антон догадался, что раскапывает какую-то странную, неизвестного назначения чашу. Вскоре из земли показалась узкая ножка, внизу же был каменный куб. С кубом пришлось попотеть. На кубе и стояла чаша. Опасаясь, что железная лопата повредит чашу, Антон стал работать деревянной.
По мере высвобождения чаши из земли обнаружилось, что она состоит из лепестков. Это изрядно позабавило Антона. Была охота людям трудиться! Камень был серый и прочный. Трещин на чаше не обнаруживалось. Елена сказала истинную правду: в хозяйстве эта вещь пригодиться не могла. Разве что собирать дождевую воду.
Пока Антон размышлял, можно ли вымачивать в чаше шкуры, на небо наползли сине-черные тучи, по траве, по кустам ударили крупные прозрачные пулеметные капли. Антон вымок до нитки, пока добежал до котельной.
В котельной было темно. Антон посмотрел в узкое оконце, не увидел ничего, кроме отвесных нитей воды, трясущихся в водяном ознобе ветвей. Время от времени в дождевые серые нити вплетался яркий ломаный зигзаг молнии. Котельная сотрясалась от грома, как будто в нее били прямой наводкой из гаубицы.
Чтобы согреться, пришлось принять самогона.
Наверное, Антон принял больше, чем следовало. Захотелось есть. Еще недавно он бы осадил неурочное желание, а тут лихо вскрыл проникающим ударом ножа банку консервов. Чего экономить, если скоро уходить?
Мысли окончательно спутались. Антон думал о чаше, неизвестно зачем поставленной неизвестными людьми перед домом. Сквозь серые каменные лепестки вдруг проступило пепельное лицо Золы — тонкое, грустное, но с чувственными вывернутыми негритянскими губами. Как она ударила по руке этого Омара, какое отвращение было на ее лице! Антону стало смешно. Он видел Золу первый раз в жизни, а уже все за нее решил. Вернее, не все, а кое-что. Во всяком случае, насчет ее отношения к Омару. Это странное ощущение называлось ревностью. Антон читал о нем в «Дон Кихоте».
Он поднял глаза. В оконце воровато вплыл солнечный луч, пересек, как гипотенуза, котельную, уткнулся в стену, растекся на земляном полу светящейся лужицей. Пока Антон выпивал-закусывал, размышлял о Золе — гроза закончилась.
Он вышел из котельной. На ветках, на листьях, на тонких зеленых лезвиях травы, на широких, с белой подкладкой лопухах сверкали, дробились, вспыхивали капли воды. Они превращались в невидимый пар, поднимались в стремительно высыхающее синее небо. По небу пролегла радуга. Она брала начало в ядовитом болоте, где Елена собирала травы, уходила эллипсом в мир за красной проволокой, где сговаривались о нехорошем Омар, Зола и неведомый капитан Ланкастер, судя по всему, продажная военная тварь.
Антон даже зажмурился, так ярок был послегрозовой пейзаж. Что-то, впрочем, в нем изменилось. Из-за слепящего солнечно-водяного блеска Антон не мог понять, что именно. Но когда глаза привыкли, он увидел, что выкопанная из земли серая чаша с лепестками сделалась совершенно белой. Она как бы притягивала свет, светилась изнутри. Антон потрогал чашу руками. С внешней стороны камень был теплый, с внутренней же — прохладный, в каплях. На дне чаши высыхала песчаная лужица. Антон не знал, что это за камень. В городе все здания были из серого бетона.