Я могу либо добраться туда пешком, не зная наверняка, с кем я могу столкнуться, либо позволить ему переместить нас туда, не будучи уверенной в том, с чем мы немедленно столкнемся. Ни один из вариантов не звучит лучше другого, за исключением того факта, что транспортировка будет более быстрой.
Черт.
— Перемести нас, — отвечает за нас Нора, заставляя мои брови приподняться, поскольку она намеренно избегает моего взгляда. Я хочу устроить ей взбучку, но у нас нет времени, и, на самом деле, это правильный вариант.
— Ты переместишь их, а мы используем нашу скорость, чтобы…
— Нам не нужны еще и вы, — рявкаю я, сверля Рейдена взглядом. Он только раздраженно машет руками в ответ.
— Ты примешь то, что тебе, блядь, предлагают, — ворчит Кассиан, заговаривая впервые, кажется, за целую вечность, но у меня нет сейчас времени разбираться с его мудизмом.
Игнорируя его замечание, я снова кладу свою руку в руку Норы, когда Броуди подходит к нам. Он протягивает мне руку, и в его глазах пляшет намек на неуверенность, но я игнорирую это, сосредотачиваясь на том, что нужно сделать.
Прежде чем я успеваю сделать вдох, земля уходит у меня из-под ног, и мгновение спустя я оказываюсь в темном и жутком помещении. Здесь пахнет сыростью. Вокруг нас раздается звук капающей воды, но его быстро заглушает эхо криков вдалеке, за которым быстро следует булькающий звук, прежде чем над нами снова воцаряется тишина.
— Что это было? — Спрашивает Нора, и в ее глазах мелькает беспокойство.
— Это был тот самый ненужный волк, позаботившийся об охране вашего отца, — ворчит Кассиан, появляясь в конце коридора, в котором мы находимся.
— Я бы сказала «спасибо», но, по-моему, моя сестра не просила об этом, — парирует Нора, и мне приходится сдержать ехидную ухмылку от ее дерзости, когда от упомянутого волка доносится недовольное ворчание.
Уверена, он сейчас прикусил язык, потому что, если бы это сказала я, он бы уже рычал, как клубок шерсти и клыков. Однако моя сестра обладает выдержкой большей, чем я. Это почти впечатляет.
— Э-э-э, следуйте за мной, — предлагает Броуди, нарушая тишину, и направляется по коридору к Кассиану, в то время как я занимаю свою позицию за инвалидной коляской Норы.
Мне нравится толкать ее кресло, хотя я знаю, что это ее бесит. Всегда бесило. Она слишком независима для этого, но мне приятно быть нужной. Особенно ей. Все ради нее.
— Ты пропустил ту часть, где я сказал, что уничтожил охрану, приставленную к нему? Я уже знаю, где он. Тебе не нужно направлять их, — огрызается Кассиан, в неверии качая головой, заставляя Нору подавить смешок.
— Который из них тот самый парень, из-за которого ты испытываешь стресс? — спрашивает она, пока я спешу вести нас по коридору, игнорируя перепалку между Броуди и Кассианом.
— Ты думаешь он только один? — усмехаюсь я.
Она смеется, запрокинув голову, искренне и от всей души.
— Вполне в твоем стиле, Адди.
Она сведет меня в могилу.
Я пристально смотрю ей в затылок, отказываясь доставить ей удовольствие ответом.
Поворачивая за угол, мы видим черные решетки из кованого железа, очерчивающие ряд из пяти камер. Крилл и Рейден ждут на другой стороне с четырьмя телами у их ног, а мой отец стоит с открытым ртом в центральной камере и смотрит на Броуди. Упомянутый маг бормочет заклинание, и через несколько секунд по воздуху разносится лязг, когда дверь камеры со скрипом открывается. Какая бы магия ни закрывала стальную дверь, она исчезла.
— Адди. Нора, — выдыхает он, бросаясь к нам.
Мгновение спустя я в его объятиях, а мои ноги отрываются от пола, когда он прижимает меня к своей груди. Я чувствую, как дрожат его пальцы на моей спине, когда я обнимаю его, принимая силу, которую, я знаю, он предлагает, прежде чем он медленно опускает меня на пол. Он повторяет то же движение с Норой, крепко обнимая ее и наполняя мое сердце ошеломляющей любовью, которую только они двое могут мне предложить.
— С вами обеими все в порядке? — хрипло спрашивает он, и когда я поворачиваюсь, чтобы уделить ему все свое внимание, я замечаю, каким опустошенным он выглядит.
— Мы в порядке. Что они с тобой сделали? — спрашиваю я, делая шаг к нему, и с его губ срывается вздох поражения. — Папа, — настаиваю я, слишком хорошо зная выражение его лица.
— Меня наделили драгоценным камнем, — бормочет он, указывая себе за спину, и я хмурюсь в замешательстве.
— Аметист? Папа, ты можешь…
— Это не аметист, солнышко, — объясняет он, медленно качая головой.
— И что он делает?
— Адди, — выдыхает он, поворачиваясь ко мне с самым серьезным видом, который я когда-либо имела неудовольствие наблюдать за всю свою жизнь, а я повидала многое.
— Папа. Выкладывай.
Он качает головой, пристально глядя на Нору.
— Папа, что бы это ни было, ты можешь рассказать нам, — добавляет она, доказывая, что в ней есть сила, которую многие склонны не замечать.
