Ночная охота полностью

— Это неприлично, Вэлли. Если твой дядя настоял на этом, считай, что моего сына основательно отругали. — Он отмахивается от нее, но ее губы кривятся от отвращения, когда она поднимается на ноги.

— Ты не…

Ее слова обрываются, когда мой отец отбрасывает бокал и сигару, позволяя им упасть на пол, когда он бросается в атаку. Нет времени избегать его гнева, и нет смысла откладывать неизбежное, поскольку комната наполняется трепетом при звуке разбивающегося бокала.

Звук разносится по комнате рикошетом в тот самый момент, когда его рука оказывается на моем горле. Его ногти вонзаются в мою плоть, давая ему рычаг давления, когда он поднимает меня над полом.

Я не могу дышать, я не могу думать, я не могу ничего делать, но чувствую его гнев, и все это время пытаюсь вести себя как можно более невозмутимо.

— Больше не перебивай обезумевших. Это приказ. — Его мрачный и зловещий голос гремит вокруг нас, и я слышу, как Вэлли ахает, прежде чем мой отец отпускает меня так же быстро, как и схватил.

Я падаю на пол, мои колени с глухим стуком ударяются о пол, и я упираюсь руками в ужасный ковер подо мной, пытаясь отдышаться.

— Вот и все. Теперь ты можешь идти, — объявляет мой отец.

— Пойдем, Рейди, — говорит Вэлли, шмыгая носом. Как будто это глубоко расстраивает ее, хотя это произошло только потому, что она этого хотела.

— Мне и здесь хорошо, — прохрипел я, мое горло горит, и она смущенно усмехнулась.

— Ты не можешь хотеть оставаться здесь с мужчиной, который с такой легкость причиняет тебе вред.

— Поверь мне, из двух вариантов, которые у меня есть прямо сейчас, я по-прежнему предпочитаю этот, — ворчу я, поднимаясь на ноги и встречая ее взгляд со скучающим выражением лица.

Как и следовало ожидать, она закатывает глаза. — Неважно. Увидимся утром, — заявляет она, направляясь к двери.

— Желательно нет, — бормочу я, когда она неторопливо выходит из комнаты, не оглядываясь.

Дверь со щелчком закрывается за ней, и я оседаю на месте.

— Мне очень жаль, сынок.

Я смотрю на своего отца, наблюдая, как его губы печально сжимаются, а глаза по-прежнему устремлены в пол.

— Все в порядке, — выдыхаю я, потирая шею, когда он качает головой.

— Это не так, и никакие слова извинения не остановят боль, которую я причинил. Любую из них.

— Я уверен…

— Тебе нужен флакон? — предлагает он, направляясь к шкафчику в дальнем углу, где у него хранится смехотворное количество доступной ему крови.

— Я в порядке.

— Я чувствую, что ты слаб, — настаивает он, в его глазах мелькает беспокойство, когда он оценивает меня, но я качаю головой.

— Я в порядке.

— С тобой никогда ничего не бывает в порядке. Использование этого слова дважды за такой короткий промежуток времени вызывает беспокойство, мягко говоря.

Я сжимаю губы. Как бы мне ни было больно, я не так измучен, как мужчина передо мной. Сейчас я вижу это лучше, чем когда-либо, но это даже отдаленно не то, во что я готов погрузиться.

— Где мама? — Спрашиваю я, заслужив вздох.

— А ты как думаешь?

— Скорее всего, с дядей Вэлли, — говорю я, и он кивает. Похоже, это тоже другая тема, не для сегодняшнего дня. Прочищая горло, я возвращаюсь к сюрпризу, о котором узнал ранее. — Мы действительно их контролируем?

— Конечно, — отвечает он, его голос пропитан разочарованием и отчаянием.

— Все это время?

Его взгляд встречается с моим. — С самого начала.

Твою мать. — Почему?

— Ты знаешь почему, — бормочет он с многозначительным взглядом.

— Как обезумевшие вампиры собираются завоевать нам замок, королевство? — Мои брови сжимаются в замешательстве.

— Точно так же, как это дает вампирам все остальное… страх.

33

АДРИАННА

Г

лядя на пустое место, где несколько мгновений назад стоял Рейден, я прислоняюсь к каменной стене позади себя, пытаясь осознать, что, черт возьми, только что произошло.

Мы перешли от борьбы с обезумевшими к траху, а затем… к уходу?

— Вы уверены, что с ним все будет в порядке? — Бормочу я, беспокойство переполняет меня, когда я вытираю рукой свое окровавленное лицо.

Какая-то часть моего мозга напоминает мне, что мне не должно быть до этого дела, но отрицать это больше невозможно. Не после этого. Не то чтобы я даже могла объяснить, что это было.

Я так облажалась.

— Он большой мальчик. Он может постоять за себя, — отвечает Броуди, присаживаясь на корточки рядом со мной. Мягкая улыбка трогает уголки его рта, а в глазах застилает усталость.

— Я знаю это. Он просто…

— Просто он трахнул тебя так основательно, что ты не хочешь, чтобы кайф заканчивался? — говорит он с ухмылкой.

— Отвали, — ворчу я, не в силах скрыть улыбку на своем лице, когда толкаю его в плечо. В ту же секунду, как я это делаю, я морщусь, морщу нос от внезапной боли, пронзающей мою руку.

— Тебе больно? — Он наклоняется вперед, забывая о юморе, когда серьезность захлестывает его.

— Я в порядке, — бормочу я как раз перед тем, как он прижимается к моей руке, и на моем лице снова появляется то же выражение.

— Этот взгляд говорит об обратном, — указывает он понимающим взглядом, и я вздыхаю.