- Конечно. Любой, кто может в одиночку одолеть трех вампиров, является не более, чем сопливым слюнтяем.
Она намотала на кончик пальца влажные волосы на его груди.
- Я не сумела достойно ответить, когда Сергей и остальные обрушились на меня.
Он реагировал на ее прикосновения, словно мартовский кот. Если бы он мог, он бы уже мурлыкал.
- Я не думаю, что кто-нибудь в данной ситуации повел себя как-то иначе.
- Я не могла собраться с мыслями. Я была настолько потрясена. И напугана.
Она смущенно хихикнула. Он тоже боялся за нее. Глядя, как наступали эти люди, он вспомнил ночь, когда была убита Элизабэтт. Нет ничего более неотвратимого, чем толпа перепуганных людей, ринувшаяся на общего врага.
- Ты считала, что можешь доверять им. Ты считала их своими друзьями.
Она подняла голову.
- Прости, что когда-то сомневалась в тебе. Мне следовало понимать, по какой именно причине я скрываю от них истину. Где-то глубоко внутри себя я знала, что они могут повернуть против меня.
Ему нечего было ей ответить, он просто поцеловал ее в лоб вместо ответа. Ее голова снова опустилась ему на грудь. Через несколько минут, она прекратила играть с волосами на его груди и затихла. Она была настолько тиха, что он подумал, что она уснула. Он откинул волосы с ее лица, и был немало удивлен, обнаружив ее не спящей, взгляд полный боли устремился на него.
Взглянув на нее, он понял, что вовсе не сон заставил ее замереть. Она снова переживала события этой ночи.
- Тот первый вампир.
Она нахмурилась, сведя к переносице брови.
- С ним было что-то не так.
Значит, она все-таки заметила.
- Носферату.
- Я слышала это уже где-то прежде. И полагала, что это еще одно прозвище вампира, часто используемое в готических романах.
Иногда он забывал, что она не всю свою жизнь провела в сельских окрестностях Румынии. Она была образованна и хорошо начитанна. К сожалению, часть того, что она прочитала о вампирах, являлась ложной - ему придется разъяснить ей это, если он намерен ей помочь. И ему очень хотелось помочь ей.
- Оно образованно от греческого слова "нософорос", означающего носителя чумы. Некоторые действительно используют это слово, как еще одно обозначение вампира, но между собой мы так называем вампира, пораженного болезнью.
Она выглядела смущенной.
- Но я полагала, что вампиры не подвластны болезням.
- Верно, мы свободны от многих человеческих страданий, но кровь больных людей может привести к необратимым изменениям в организме вампира.
Марика оперлась на локти. Он пытался не обращать внимание на то, как сдвинулось полотенце, обнажая ее грудь.
- Зачем вампиру пить кровь больного человека?
- Обычно мы можем обнаружить болезнь, и избежать этого. Но иногда, болезнь находится на ранней стадии, и незаметна даже для нас.
Ее темные глаза озарило понимание.
- И иногда, подобно животным, больные люди являются более легкой добычей.
Бишоп скривился. Ее высказывание было настолько базовым, хотя верно по своей сути.
- Да. И есть еще такие вампиры, которые настолько ощущают себя неловко в своей ипостаси, что питаются только отбросами общества: преступниками, проститутками и умалишенными. Некоторые считают это милосердием, не понимая, что они отравляют себя подобным образом.
- Откуда ты это знаешь?
- Многие из нас догадались об этом, когда свирепствовала чума, стало появляться огромное количество Носферату. К сожалению уже становилось слишком поздно.
- Как же тебе удалось избежать этого?
Он не мог выдержать ее пристальный взгляд.
- Я избегал тех областей, где свирепствовала чума. Только потому, что я не мог смотреть, как смерть косит людей. И видел, во что может превратить использование зараженной крови. Я не хотел рисковать.
Она коснулась его щеки тыльной стороной ладони. Это был необычный жест утешения, который согрел его душу.
- Твой друг? Тот, о котором ты мне рассказывал?
Бишоп кивнул. Воспоминания о Дреуксе были болезненными.
- Прошло определенное время прежде, чем он понял, что с ним происходит. Изменения происходили постепенно.
- Разве его нельзя было вылечить? Если бы он снова стал пить здоровую кровь?..
Она так легко рассуждала о употреблении крови, словно это было естественным, таким же естественным, как ее недавнее отвращение к этому процессу.
- Возможно, немного раньше. Но как только вампир превращается в Носферату, обратного пути нет. Насколько мне известно.
Она казалась несколько бледной при искусственном освещении.
- Что с ним произошло?
- Однажды утром он вышел навстречу тающему солнцу. Он говорил, что не может смириться с тем, что стал еще большим монстром, чем был до этого.
Христос, мысль об этом по-прежнему причиняет боль. Как не раздражительна для него была попытка Дреукса, насколько бы не казалась ему поверхностной, он все еще оставался его братом и другом. Только, что Дреукс был там, и только сноп искр разметался на его месте - вспышка сияющего света, и он исчез.
- Он действительно стал монстром?
Бишоп кивнул.
