Руфус осторожно дотронулся губами до шеи невесты. Она запрокинула голову, и теплые мурашки побежали по позвоночнику.
- А тебе важно, чтобы об этом все знали?
- Важно. — Признался барон и зажмурился от удовольствия, когда Арис положила ладони ему на грудь. — Я боюсь, что ты сбежишь.
- Поэтому ты слил запись журналистам? — Спросила женщина, и красная рубаха сползла вниз, полностью оголяя тело.
От этого зрелища у вампира перехватило дыхание, и он не сразу понял, о чем говорит ведьма. А когда понял, замер, не зная, как ей ответить.
- Кто тебе рассказал?
- Никто. — Ответила она, а потом взяла его ладонь и положила себе на грудь.
Этот неудобный разговор только усилил пикантность момента, а полумрак комнаты не выдал красных пятен на лице барона.
- Тогда как ты узнала?
- Ну а какой журналист осмелится уличить в сексуальном скандале барона Баратора без его разрешения? — Она вопросительно изогнула бровь. — Да еще и догадаться изменить голос любовницы и вырезать из записи мое имя.
- Я подумал, что тебе будет неприятно, если твое имя будут обсуждать в прессе. — Признался Баратор.
Правда, стыдно за эту выходку ему не было. Неловко было только за то, что Арис так легко его вычислила.
- Зачем ты это сделал? — Спросила она и поцеловала его сначала в ухо, потом медленно опустилась к шее и ключицам.
- Я подумал, что огласка не даст тебе меня бросить. — Признался Баратор. - Ты боишься, что я тебя брошу даже после того, как Луна соединила нас нерушимыми узами? - Арис выгнулась кошкой в его руках.
- Ведьмы коварны, а вампиры перед вами беззащитны.
- Твоя ведьма от тебя не уйдет. — Пообещала женщина и посмотрела в глаза вампиру.
Каменное сердце барона громко ударилось о ребра.
- Не хочешь пышную церемонию? — Хрипло спросил он.
- Пусть Олав продаст журналистам эксклюзивные фотографии с нашей тайной церемонии.
В этот момент к возбуждению вампира примешалась волна нежности и он окончательно убедился в том, что ему досталась идеальная женщина.
Леда и Тамер
После того, как Тамер вернулся от северян, их жизнь круто изменилась. Тамер лишился силы, и теперь был обычным волком. Ему сложно было смириться со сменой статуса, но оборотень после нескольких недель молчания решил взять себя в руки и учиться жить по-новому.
Новость о том, что Леда наврала про беременность, его не удивила. Даже наоборот, когда жена призналась, Тамер почувствовал настоящее облегчение. Теперь он отчетливо понимал, что не готов стать отцом и нести ответственность за чужую жизнь. По крайней мере сейчас.
В вечер его возвращения супруги долго разговаривали, пытаясь решить, что делать и как жить дальше. Они не были парой в том понимании, в котором это было принято считать у волков. Но их объединяло одно — они оба выбрали друг друга. Да, этот выбор можно было считать ошибкой. И никто из них не надеялся, что в этом доме может появиться тепло или уважение. Но в эту лодку оба сели добровольно, и все обсудив, Леда и Тамер решили попробовать начать все сначала.
Начинать было сложно. Особенно Тамеру. Тяжесть собственных ошибок давила на плечи. Оборотню казалось, что он стал чем-то вроде позора стаи. Он не мог нормально общаться с сестрой или с ее мужем. Все время хотелось им нагадить. И только страх неотвратимости наказания останавливал его. Понадобилось много времени и сеансов психотерапии, чтобы Тамер пересмотрел свои взгляды на жизнь и посмотрел на ситуацию под другим углом.
- Я виноват перед ней. — Вдруг сказал Тамер жене, когда они вечером сидели на крыльце своего дома и смотрели на звезды.
Эти вечера стали тем якорем, за который обоим получилось зацепиться.
- Мы оба виноваты перед Арис.
Тамер молча кивнул, сжал в руках чашку с кофе, которого в последние месяцы он пил больше, чем нужно и спросил:
- Ты знаешь, что стало с твоей парой?
Это был первый раз, когда Леда не почувствовала острого приступа боли, вспоминая Андрея или Алю. Ярость утихла, пришло смирение и понимание того, что ее жажда мести была чем-то глупым и необоснованным.
- У него все хорошо. — Сказала волчица. — Жена, ребенок, бизнес. Все как у обычного человека.
- Думаешь, он счастлив?
- Уверена, что счастлив.
Сказала Леда, а про себя подумала, что если Андрей вдруг вздумает быть несчастным, Аля его прикопает где-нибудь в сквере. За этой не заржавеет.
Этот короткий разговор стал переломной точкой в жизни Леды и Тамера. Волчица вдруг поняла, что пришло время отпустить прошлое. И если она будет жить теми событиями дальше, шанса создать что-то новое не будет. О чем-то таком подумал и Тамер и по-другому посмотрел на жену, поняв, что совсем не знает Леду. Они столько лет знакомы, а он даже не мог назвать ее любимую песню или напиток.
- Леда!
- М?
- А ты, какую музыку слушаешь?
- Я не люблю музыку. — Ответила волчица. — Она раздражает. Особенно та, что крутят на третьей волне.
Тамер тоже не любил третью волну. Он всегда считал, что эта радиостанция идеально подходит для подростков, столкнувшихся с несправедливостью первой любви, или еще с какой-нибудь подобной чушью. Это был их второй якорь.
Вальдар и Ванда