Последний автобус спешащий на окраину Новосибирска. Молодая влюбленная пара и таинственная девушка в белом платье. Драматические события которые происходили на самом деле.
У меня вышло уже 18 книг, когда я задумал написать эту. Я понимал как работать над романом, рассказами, не понаслышке знал, что такое персонаж, характер, сюжет, как правильно собрать все в единое целое. Но для событий, которые действительно произошли со мной это не работало. Все разваливалось, персонажи делали не то что им нужно, сюжет нарушался, переломные моменты сходили со своих мест. Оказалось сочинить роман гораздо проще, чем описать реальные события. Жизнь далека от придуманных накатанных схем. Пришлось переписывать, многое менять. Тем не менее я помню все, что тогда случилось, помню людей, обстоятельства, место, где это происходило, и готов рассказать, как все было на самом деле.
Тогда мне было 23 или 24 года, и я дружил с одной девчонкой, не со своей будущей женой, с другой, и она очень нравилась мне. Света была необыкновенно хороша и что-то в ней было, что я потом искал в других девушках. В других девушках, и в своей жене. В то время мы дружили не так, как принято сейчас. Наши отношения были чисты, непорочны, хотя иногда, не скрою, мы были на грани фола. Но мы всегда останавливались. Чего это нам стоило?! Думаю можно понять!
Жили мы тогда, с сестрой, в доме родителей, на Северном поселке. Есть такое место на самом краю Новосибирска. Сотни три частных домов и много улиц: Игарская, Тайшетская, Тамбовская, Тагильская, Целинная, а у края, ближе к аэродрому, полукругом Пятигорская и шесть Электронных переулков. Раньше здесь располагался совхоз НКВД и выращивали капусту со свеклой, но это было совсем давно, до моего рождения. Из достопримечательностей поселка – асфальтный завод, который щедро засыпал округу асбестом. А близ него доживали свой век шлакоблочные дома-бараки. Их строили заключенные, временно для себя, а потом стали проживать гражданские и постоянно. А чуть поодаль, располагалась, окруженная глухим высоким забором, больница для сифилитиков.
Наша мать, к тому времени, трагически умерла, отец получил квартиру и безуспешно налаживал отношения с другой женщиной: овдовевшей учительницей. Сестра, на три сезона, уехала работать пионервожатой, в результате, я на все лето остался полным хозяином огромного дома. Никогда я не был так счастлив, как в те месяцы, когда каждый день ощущал, что молод и у меня все впереди. Одно огорчало, что дни не шли, а летели. Но, собственно, достаточно предисловий.
Как-то, в начале июля, мы со Светланой возвращались из кинотеатра «Победа», с последнего сеанса. Путь с центра был не близок. Остаток вечера мы решили провести в доме. Света заранее отпросилась у мамы – остаться ночевать «у подружки». Мама отпустила и «подружка», конечно, тоже не возражала. Транспорт в советские времена ходил скверно, но в тот раз нам повезло. Мы быстро дождались любимую "Четверку" и чудесно устроились на заднем сиденье ЛИАЗа.
Автобус был полупустым и теплым. Наверно его нагрели пассажиры, которые вышли раньше. Напротив нас, у окна, сидела девушка в белом нарядном платье и с немного бледным лицом. Я говорил без умолку. Несмотря на мою заурядную внешность, это у меня получалось. Мне нравились девушки, а иногда и я нравился им. Не вспомню, о чем тогда шла беседа, но нам было хорошо. Темный родительский дом терпеливо ждал нас, в погребе томились прекрасные бутылочки болгарского вина "Тырново", купленные «на всякий случай!», и автобус неторопливо покачиваясь на поворотах, приближал нас к нашему маленькому празднику. Понятно, что мы почти ничего не замечали вокруг. Теплая летняя ночь, запоздавший автобус, Света, которая изредка одаривала меня нежными взглядами – что еще нужно!
Но постепенно, не сразу, и как-то невзначай, я почувствовал, что нас стало трое: я, Света, и эта незнакомая девушка в белом платье. Она внимательно слушала нашу болтовню. Когда приходилось смеяться, она отворачивалась к темному окну, но скрыть его не могла. Наконец, девушка перестала отворачиваться и просто стала смеяться с нами. Мы шутили, говорили, как мило, порой, беседуют люди в поезде, когда знают, что скоро расстанутся навсегда и без всяких последствий. В глубине души, на самом донышке, мне было приятно ее внимание – ведь две молодые девушки, когда тебе 23, это лучше, чем одна.
Мелькали дома, квартала, остановки. Беседа наша продолжалась, а расставание с незнакомкой затягивалось. Автобус увозил нашу троицу все дальше. Когда в очередной раз распахивались двери, я гадал: "Когда она выйдет?! Сухой лог?! Нет! … 25 лет октября. Нет! … Тогда очевидно Учительская? Опять нет!
