Фрэнки повернулась и увидела девушку. Она почувствовала, как насторожился Фрост. Его взгляд заскользил по кафе. Все новое, все неожиданное несло с собой угрозу.
У девушки были вьющиеся ярко-рыжие волосы и веснушчатая кожа. Она широко улыбалась, не пряча слегка искривленных зубов. На ее щеках играл румянец, а дыхание отдавало алкоголем.
– Вы Фрэнки? – спросила она.
– Да.
– Один парень снаружи попросил меня передать вам вот это.
Она протянула конверт. Фрэнки увидела свое имя, написанное черными чернилами.
– А где сам парень? – тут же спросил Фрост, однако ответа ждать не стал.
Он вылетел на улицу. Фрэнки увидела, как инспектор, стоя на тротуаре, вглядывается в прохожих. Перебежав улицу, он понесся к заправке. Но было поздно. Тодд уже уехал.
Фрэнки уставилась на конверт, боясь открыть его. Девушка с рыжими волосами нашла себе место у другой части прилавка и, громко смеясь, принялась флиртовать с юношей. Через пять минут Фрост вернулся и сел на свое место. Его волосы успели намокнуть и были всклокочены, вид у него был раздосадованный.
– Я его не нашел.
Фрэнки отодвинула грязные тарелки и положила конверт на прилавок.
– Открывать?
– Он именно этого и добивается, – сказал Истон.
Поколебавшись, доктор Штейн отодрала клапан. Внутри была открытка. Когда она доставала ее, из конверта что-то выпало. Фрост наклонился и поднял это с пола, держа за краешек двумя пальцами. Фотография четыре на пять дюймов.
– Хор? – сказала Фрэнки. В ее голосе прозвучал вопрос.
На снимке был хор. Судя по возрасту детей, хоровая группа старших классов.
– Это тот же хор, то же место, что и на видео Тодда? – спросил Фрост.
Врач помотала головой:
– Нет.
– Что насчет детей? Узнаете кого-нибудь?
Она вгляделась. Лица вышли мелкими, поэтому разобрать детали было трудно. Все дети выглядели одинаково. Одинаковые улыбки. Одинаковые волосы. Одинаковая форма. Затем ее внимание привлек высокий мальчик в заднем ряду. Она узнала мягкую линию подбородка и отстраненное выражение на лице. За долгие годы, что прошли с момента, когда был сделан снимок, эти черты не изменились.
– Вот Тодд, – сказала она, указывая на мальчика.
– Уверены?
– Да.
Фрэнки сосредоточила свое внимание на Тодде и не сразу заметила очаровательную чернокожую девочку, стоявшую рядом с ним. А когда заметила, то уже не могла отвести от нее взгляд. Лицо было знакомо. Она эту девочку никогда не знала. И не встречалась с ней. Однако узнала эту гордую улыбку, потому что видела ее на других фотографиях.
– О боже, – пробормотала она. – Это Меррилин Сомерс.
Фрост склонился к снимку и чертыхнулся. Перевернув фотографию, он увидел надпись на обратной стороне. «“Соловьи”. Рино».
– Они пели в одном хоре, – проговорила Фрэнки.
Фрост покачал головой:
– Думаю, тут нечто большее. Джесс сказала, что Меррилин была обручена с мальчиком из своего класса. Взгляните на эту парочку. Они же влюблены друг в друга.
Фрэнки ощутила, как в душе разлилась боль.
– Даррен убил его невесту. Неудивительно, что Тодд все это совершил. Наверное, он обезумел от горя. Хотел отомстить Даррену, причем стократно.
– Не только Даррену, – тихо напомнил Фрост. – Но и вам.
Фрэнки вспомнила об открытке в конверте и взяла ее в руку. На ней была акварель, изображавшая побережье Калифорнии. На берег обрушивались высокие волны, над узкой полоской песка поднимались крутые утесы. Она развернула открытку и увидела единственное предложение.
– Фрэнки? – позвал ее Фрост.
Она не смогла ответить ему. Слова не складывались в фразы.
– Фрэнки, что там?
Ей показалось, будто ее мир сделал полный оборот вокруг своей оси. Все, что в ее жизни шло не так, было заключено в единственном предложении из открытки. В единственном предложении, которое жгло ей глаза. В единственном предложении, имевшем значение только для нее. Тодд знал правду. Тодд знал все, что она забыла.
Она знала, где искать Тодда. Она знала, что утром он будет там, ждать ее.
К ясному и холодному утру дождь закончился. Пропитанная водой земля была мягкой. Далеко внизу волны с грохотом бились о высокий берег, сердито разбрасывая в стороны пену и, как из года в год, откусывая крохотные куски суши. Фрэнки шла по тропе, которая вилась то среди деревьев, то по открытой местности, где ветер пытался сбить ее с ног. Он хлестал ее по щекам, пока те не онемели, и пихал в спину с такой силой, что она едва не падала.
Ее отец тогда шел вот по этой тропе. И не вернулся.
Фрэнки поглубже засунула руки в карманы. Она была одна, только это одиночество не было полным. Через «затычки», вставленные в уши и прикрытые теплыми наушниками, с ней говорил Фрост.
– Его видно?
– Нет, – стараясь не шевелить губами, ответила она.
– Извините, вы пропадаете. Из-за ветра ничего не слышно.
– Нет, – повторила она. – Я его не вижу.
