– Ведь и на этот раз ты пытаешься пойти по тому же пути, так? Подставляешь кого-то другого и валишь на него всю вину.
Фрэнки заметила в его глазах отблеск беспокойства, как будто она узнала о чем-то, о чем не должна была бы узнать. А узнала она о Тодде.
– Я расскажу о тебе полиции, – добавила врач, хотя оба понимали, что это пустая угроза. Как бы ни хотелось ей позвонить Фросту Истону и назвать имя Даррена, у нее не хватало доказательств для того, чтобы начать разговор.
– Ты этого не сделаешь. Я знаю, как все это работает. Твой рот на замке.
– Не будь так уверен.
– Вот как? Что ж, вперед, рассказывай им что хочешь, и когда к тебе придут мои адвокаты, я стану хозяином той замечательной квартирки на верхнем этаже в Тендерлойне.
Фрэнки побледнела.
– Да, я знаю, где ты живешь, – продолжал Даррен. – Я взял себе за правило разузнавать все о людях, которые входят в мою жизнь. Между прочим, Фрэнки, ты мне всегда нравилась. Честное слово. Из нас с тобой получилась великолепная команда.
– Мы никогда не были командой.
– Плохо, а я всегда воспринимал нас как команду… Спорим, этот год без меня дался тебе нелегко. Как у тебя с Джейсоном? Боже, как это, наверное, ужасно, – думать только обо мне…
Фрэнки изумленно уставилась на него. Перед ним она чувствовала себя обнаженной, как будто Ньюман мог видеть все ее тайны.
– А потом потерять отца, – продолжал тот. – Я видел его некролог.
– Заткнись, – наконец удалось произнести Фрэнки.
– Но ты же совсем не тоскуешь по нему, правда? Я помню, как ты рассказывала про него. Ты рада, что его нет.
– Заткнись.
– Как же все это произошло, Фрэнки? Трагический несчастный случай, но выглядел он очень странно…
Фрэнки догадалась, что он пытается вывести ее из себя. Что он манипулирует ею. Играет с ее сознанием. Ничего не изменилось. Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и добилась того, что все эмоции отступили перед холодностью.
– Даррен, куда ты их увозишь? – спросила она и указала на запертую дверь позади него. – Туда? Это там ты их мучаешь?
– Хочешь посмотреть?
– Да.
Он достал ключи из кармана и поманил Фрэнки пальцем. Она старалась держаться от него на безопасном расстоянии. Ньюман вставил ключ в замок, повернул его и толкнул дверь.
– Входи, – сказал он, отступая в сторону. – Смотри.
– Отойди от двери.
Даррен засмеялся. Затем вернулся к машине и жестом предложил ей пройти к двери. Она не выпускала его из виду, пока бочком двигалась к двери, а потом заглянула внутрь. За стеной все было так же, как и в остальных помещениях. Штабели контейнеров. Китайские иероглифы, отпечатанные на дереве. Никакой белой комнаты. Никакой пыточной.
– Довольна? – прошептал Даррен.
Он стоял позади нее. Его руки были на ее талии. Она сбросила их.
– Это ничего не меняет, – сказала она. – Если не здесь, тогда где-то еще. Я знаю, что ты – Ночная Птица.
– О, так у меня особое прозвище, да? Очень мило. Совсем как у Эдгара Аллана По.
– Тебе не выиграть, – сказала Фрэнки.
– Я уже выиграл. Ты же здесь.
Даррен одарил ее еще одной улыбкой; затем поправил узел галстука от Джерри Гарсии и подтянул манжеты персиковой рубашки, чтобы те на дюйм выступали из-под рукавов пиджака. Разгладил лацканы.
– Было приятно увидеть тебя, Фрэнки, – сказал он, – но раз уж ты отказываешься признавать, что́ на самом деле тебе от меня нужно, тебе придется уйти. У меня еще много работы, а на вечер я запланировал нечто особенное.
– Особенное?
– Особенное до безумия, – ответил Даррен.
Он нажал кнопку на стене, и гаражные ворота стали открываться. В помещение хлынул солнечный свет.
– Тебе не понадобится идти назад. Пакгауз – опасное место. Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось.
Фрэнки посмотрела на извилистый проезд, ведший к улице, и шагнула вперед. Проходя мимо Даррена, она заметила, как на солнце блеснули пуговицы его пиджака. Пуговицы были латунными, как и та, которую показывал Фрост. И одной не хватало.
Двадцать четыре часа.
Прошли сутки с тех пор, как исчезла Люси, а Фрост ни на шаг не продвинулся в своих поисках. Это злило его, и он обратил свой гнев на Франческу Штейн. Он не сомневался, что психиатр знает больше, чем рассказывает, но не мог достучаться до нее и потребовать ответов на свои вопросы. Он уже позвонил на ее домашний телефон. На мобильный. На рабочий. Она так и не перезвонила.
Фрост стоял на Юнион-сквер и решал, что делать дальше. Он был готов переступить черту. Он знал множество копов, которые отступали от инструкций и нарушали правила; сам же он никогда себе этого не позволял. Джесс Салседа называла его бойскаутом и уверяла, что настоящие копы бойскаутами быть не могут, если хотят расследовать дела. Он никогда не верил ей.
До настоящего момента. Сейчас ему было плевать на последствия.
