Свет наверху стал ярче, а тени, пляшущие на лестнице, – длиннее. Фрост увидел, что с потолка свисает электрический фонарь. Ветер, проникавший в помещение через дыры в стене, яростно раскачивал его, словно висельника.
На верхней лестничной площадке Истон увидел переднюю часть крысы. Задняя часть была в двух футах: кровь текла по сомкнутым зубьям еще одного медвежьего капкана.
Джесс догнала Фроста и тоже увидела капкан.
– Этот тип – псих.
– Нет, не псих. Он злится.
Они посветили фонарями вокруг. Там, где окна были без стекол, в помещение заливался дождь. Раскаты грома над головой напоминали землетрясение. Когда гром стих, Фрост услышал приглушенный звук. Звук был странным, как будто скребли ногтями по школьной доске. В помещении находился кто-то живой. Джесс тоже услышала звук, и они подняли фонари к потолку. И обомлели.
На тянувшихся под потолком водопроводных трубах сидели, плотно прижавшись друг к другу, тысячи чаек. Они хлопали крыльями и возились, скребя когтями по металлу. Когда их осветили лучи фонарей, часть из них в панике сорвалась с места и вылетела в окна, остальные же расправили крылья и закричали. Их визгливые вопли эхом прокатились под крышей.
– Фрост, ты любишь Хичкока? – спросила Джесс.
– Уже нет.
– Этого парня здесь нет. Пошли. Похоже, птицы голодны.
– Подожди, – сказал Фрост.
Он замер и прислушался. Сквозь гвалт, поднятый птицами, инспектор услышал музыку. Она звучала где-то рядом, с каждым мгновением все громче. Мелодия была прелестной, но у Фроста она вызвала отвращение.
Это был «Соловей».
Он снова огляделся, светя себе фонарем, но ничего не увидел. Песня звучала где-то впереди. Он пошел на звук, отмахиваясь от пролетающих чаек. Окно в дальней стене выходило на пустынную парковку и улицу. В окне не было стекла, и к нему по диагонали была прибита доска, предохраняющая от падения вниз. Истон посветил на пол у окна и увидел в луже воды мобильный телефон. На телефон кто-то звонил, и из него звучала музыка.
«Соловей».
Снова и снова. Телефон все звонил.
Джесс встала рядом с Фростом.
– Нам ничего не остается, как ответить на звонок.
Фрост наклонился и взял телефон. Он нажал на кнопку приема, но не произнес ни слова. Он ждал.
– Ты заглотнул наживку, – протяжно пропел Ночная Птица, – но ты все равно опоздал.
После этого заиграла другая мелодия. Не песня Кэрол Кинг. Это был тяжелый рок, такой оглушительный, что Фросту пришлось отодвинуть телефон от уха. Он включил громкую связь, и они с Джесс слушали синтезированные звуки ударных и гитары. Никаких слов, сплошной бит. Он растревожил птиц, и они выразили свое возмущение оглушающими криками.
– Что это, черт побери, за песня? – спросил Истон. – Я ее не знаю.
– У этого типа омерзительное чувство юмора, – ответила Джесс. – Это «Эдгар Уинтер груп». Песня называется «Франкенштейн».
Фрост не сразу понял шутку.
– Фрэнки, – произнес он, когда до него дошло.
Инспектор бросился к окну и выглянул. Внизу он увидел свой внедорожник, припаркованный в конце квартала. Неожиданно, прямо у него на глазах, водительская дверца распахнулась.
Франческа Штейн выскочила из машины, захлопнула дверцу и побежала.
Фрэнки опять подумала: «Что-то не так».
У нее было ощущение, будто внедорожник – это большой пузырь, внутри которого она сидит. Вода заливала стекла так, что улицы видно не было и слышен был лишь гипнотизирующий стук капель по крыше. Она замерзла в мокрой одежде и дрожала. Все дверцы были заперты.
Фрэнки повернула ключ зажигания, и «дворники», согнав воду с лобового стекла, позволили рассмотреть, что происходит на улице. Полицейские прошли на территорию здания через дыру в заборе. Врач понимала, что придется долго ждать, однако ожидание никогда не было ее сильной стороной. Ей не нравилось, когда ее жизнью кто-либо управлял.
Она повернула зеркало заднего вида и взглянула на свое отражение. Волосы обвисли, слипшиеся пряди напоминали змей. Тени подчеркнули скулы. Глаза казались чужими. Ей очень хотелось заглянуть в эти глаза. Она столько времени провела в сознании других людей, а себя саму, по сути, совсем не знает…
«Что-то не так».
Что?
Телефон звякнул, сообщая о новом сообщении в электронной почте. От неожиданности Фрэнки вздрогнула. Она увидела, как засветился экран телефона на соседнем сиденье. Он все еще здесь. Он преследует ее. Ей не хотелось брать телефон, но выбора у нее не было. Увидев сообщение, она убедилась в том, что адрес отправителя тот же, что и раньше.
Ночная Птица снова писал ей.
Он прав. Так или иначе, всему наступает конец. Фрэнки придвинулась к лобовому стеклу, чтобы рассмотреть очертания заброшенного здания, и ее вдруг осенило, что все это уловка. В том здании белой комнаты нет. Нет там и Ночной Птицы. И Люси Хаген нет. Он заманил туда полицию, потому что закончить всю эту игру предстоит им двоим, и никому больше.
Ее охватило нетерпение, так как она знала, что скоро придет новое сообщение. Спустя несколько секунд телефон звякнул.
