Ночная пуля полностью

Михалыч с Ильичем расписывают пулю. Я, кажется, в нуле. Подхожу к девице. Она уютно прикорнула у батареи. Спрашиваю:

- Тебя как зовут?

- Эн...

- Выпустить на улицу?

- Нет...

- Можешь пойти ко мне. Приведешь себя в порядок, умоешь­ся!

Возвращаюсь к игрокам. Оказывается, даже выиграл пять вистов. Складываю кресло. Медленно иду к себе. Эн плетется сзади. Щелкаю замками. Входим.

- Располагайся... - приглашаю ее в комнату. Сам иду в ванную. Чудо - есть теплая вода!

Кричу:

- Тебе повезло! Иди быстро сюда! Можешь принять душ!

Девица молча появляется. Подозреваю, что это та самая "подсадная", которая тогда выманила Серегу... А может быть, и нет. Выхожу из ванной. Она прикрывает дверь, но не запира­ется. Не исключено, что они хотели пробраться в дом и для этого устроили инсценировку с дракой. Хотя, если это те же самые, зачем надо было тогда глушить Серегу... Слышен шум льющейся воды. Хочется спать. Около шести часов утра. Сажусь на диван и начинаю дремать. Кажется, Серега - физик. Пару раз его проверял. На крючки не клюет. Зачем-то изобра­жает из себя простолюдина... Может быть, он связан со спец­службами?.. Решил пока отсидеться?..

Появляется Эн. В моем халате. Хотя я ей его не предла­гал. Она оказывается еще лучше.

- Эн - это буква или имя на английский манер?

- Дай сигарету! - просит она. - И выпить, если есть... У Брейгеля - зима, каток, крошечные фигурки... Кто они нам? Эн, Ка, Тэ... Не будешь же выяснять?

- С удовольствием бы выяснил! - не соглашаюсь я. "Так... Значит, они уже обживают и этот культурный пласт. Грабят, убивают и при этом еще философствуют... ничего не скажешь!"

- Тогда играла роль подсадной утки... А теперь более серьезное задание - троянский конь?

- Утка, конь... - укоризненно говорит она. - Скоро дойдешь до бурундука! У тебя что, нет курева?

- Не курю... Водку будешь? Другого ничего нет.

- Буду, конечно, буду... Немножко...

Наливаю на дно стаканчика. Протягиваю ей.

- Часы хороши! - кивает она на стенку. - Умели раньше делать вещи. На маятнике стрела разделяет две буквы. Что они имели в виду? Стрела - символ времени? Часовая стрелка? Или же боевая, лучная стрела?

- Это помогает грабить, убивать, насиловать? - интере­суюсь я.

 - Ну, кого я буду насиловать, помилуй! - смеется она, слегка захмелев. - Ты на кого-то похож. Не пойму на кого... У тебя есть йод или зеленка?

Она слегка отодвигает воротник халата. Видна большая глубокая ссадина. Мажу ее йодом. Эн кричит от боли, слезы те­кут по ее лицу.

- Разве у троянского коня... уж скорее кобылицы может быть такая рана? - жалобно спрашивает она.

- Не знаю... - в замешательстве дую на ссадину, касаюсь губами нежной кожи...

Валентин Ильич отчаянно сражается с Серегой, у того железная семерная, и он может оставить Ильича без виста. Мы отходим с Михалычем в сторону.

- Он мне не родной! - шепчет Михалыч.

- С чего ты взял? - отвечаю на всякий случай.

Я не спрашиваю, о ком речь. Ясно, что он говорит про Женьку. Меня все это начинает раздражать. Мне не нравится, что Ильич как-то двусмысленно приобнял Женьку, мне кажется, что его воодушевление, с которым он перебирает карты как-то с этим связано. Я недоволен, что понимаю Михалыча с полуслова. Ведь не стал бы он делиться своим бредом, скажем, с Серегой? Не стал!

- У нас в роду ни у кого не было зеленых глаз и тем­ных волос! Скажешь, он похож на меня?

- Ну, знаешь... - пытаюсь уклониться от ответа, Михалыч напряженно буравит меня взглядом. - Не обязательно же должно быть сходство с тобой. Возможно, у Эллы был кто-ни­будь в родне с такой мастью.

- Чепуха! - решительно возражает он. - Никого! Это она мне отомстила! Не удивляйся! Это такая б...! Хотя не призна­ется! Клянется и божится, что мой!

Элла - б...?! Я чуть не подавился. Чопорная, манерная Элла, высокая, статная, с томными большими грустноватыми гла­зами... Неудивительно, с Михалычем загрустишь! Когда она робко улыбается, открывается небольшая щель между передними зубами, что ее несколько портит. Сейчас, пожалуй, она пред­ставляет интерес, скорей, как антикварная ценность... Я ей симпатизирую и сочувствую. Наверное, из-за того, что мне ка­жется, будто я ее понимаю. На самом деле это, по-видимому, не так... Когда я встречаю ее изредка в подъезде без свиде­телей, она довольно старательно покачивает бедрами... В этом нет ничего удивительного. Желание нравиться - в природе жен­щин... У Михалыча есть еще два взрослых сына. Кажется, они уже давно живут самостоятельно и имеют свои семьи. Женька очень хорош собой. Сейчас ему, наверно, двенадцать. Недавно я встретил его у подъезда. Он подошел ко мне, поздоровался и спросил:

- Вы иностранец?

- Разумеется! Швед, - пошутил я в ответ. - Как ты опре­делил?

- Но перчаткам! Такие шикарные рыжие перчатки могут быть только у иностранных граждан!

- Что ж! Ты прав, малыш! Твоя феноменальная наблюда­тельность делает тебе честь! - похвалил его я тогда.