За дверью короткий всплеск голосов — и в кабинетике появляются встревоженные Николаич и Андрей. И если Николаич ведет себя как положено, то Андрей меня удивляет не хуже Надежды. Ухмылочка на физиономии флегматичного снайпера вылезает такая злорадная и хищная, что впору любому вампиру, дорвавшемуся до бадьи со свежей кровушкой.
Вместе с ними врывается и товарищ умирающего — он растрепан, явно прорывался силой.
— Сволочи, убийцы, быдло, скоты!
— Вы тут пока с товарищем побудьте — говорит ему Николаич достаточно убедительно и кивает нам головой, однозначно требуя покинуть помещение.
Выходим. Андрей все так же скалится, чем вызывает внимательные взгляды патрулей.
— Милицию вызовите! Я видел, что здесь были менты — пусть делают свою работу — кричит из-за двери господин.
— Обязательно! — отвечает Старшой и тихо приказывает Надежде запереть дверь в медкабинет. Ключ дважды проворачивается в двери. И окошко в медпункте маленькое и высоковато.
— Так. И что дальше будем делать? — спрашивает прибежавший Михайлов.
— Получается так, что разбираться в происшедшем.
— Странное тут какое-то происшедшее — Михайлов смотрит подозрительно на Надежду с кровавыми отпечатками на халате.
— Давайте — ка пойдем в более подходящее место и там будем разбираться. А что скажет наша милиция?
— Ничего не скажет — это ваши проблемы, а мы не оперативники и не наша работа тут что-то расследовать. Мы тут вообще в гостях. — резонно отвечает маленький омоновец в берете.
Его худощавый напарник тоже тут, при этом замечаю, что он посматривает в обратную сторону — видимо непроизвольно и привычно стараясь не оставлять тыл открытым. Ну да. Можно подумать, что он простреленных не видал, видал конечно и потому зеваки из него не получится.
— Надежда Николаевна, что там произошло?
Сестричка странно смотрит в лицо Николаичу и вдруг начинает плакать навзрыд.
Как смертельно обиженная маленькая девочка.
Это сильно поражает всех, кто успел убедиться в ее железобетонном спокойствии за последнее время.
— Знаете, мне кажется надо бы расследование отложить до завтра. — вмешиваюсь я.
— Получается так, что у нас тут нет специалистов — и опер и судмедэксперт в Кронштадте остались.
Михайлов задумывается.
— А с чего это вы о судмедэкспертизе заговорили? Тот, со спущенными портками еще жив?
— В судмедэкспертизу входит как составная часть работа с живыми клиентами. И по времени даже ее больше — всякие ссадины, синяки и шишки описывать. Другое дело — не зрелищно это ни разу и не интересно вовсе. У меня вот только один случай и был — когда одна дама другой даме по морде мороженой курицей залепила — брякаю я не совсем к месту.
— Ага. Значит, один судмедэксперт у нас есть — хваток Михайлов, хваток, ничего не скажешь.
— Ну, я вообще-то не специалист… — мямлю я, понимая, что язык мой — таки все же враг мой и не зря человек пять лет учится говорить, а потом всю оставшуюся жизнь — учится молчать.
— Диплом есть? Есть. Курс проходили — проходили. Экзамен сдавали?
— Сдавал…
— И на сколько?
— Ну, на «отлично»…
— Вот и прекрасно. Всего-то несколько огнестрельных ранений — говна-пирога, это ж не с травмами после мороженой курицы разбираться. Теперь гости. Ребята, я понимаю, что вы ни разу не следователи, но какой-никакой опыт у вас ведь есть?
— Специфический. Очень специфический — осторожно отвечает маленький.
— Но с огнестрелом-то встречались?
— Это да… Только что здесь — то разбирать. Это ж не на Кеннеди покушение — стрелял один человек, из ПМ. Так она и не отрицает и свидетели есть. Что нужно-то?
Михайлов на секунду — другую задумывается.
— Нужно, чтоб у нас тут таких инцидентов не было. Уже один такой с колокольни стрелял. Мне нужно, чтоб тут было спокойно и безопасно. Без стрельбы. Без трупов.
— Это понятно. Только я так и не вижу, что тут разбирать. Отплачется она — сама и расскажет, что там было.
— Уверены?
— Это не так чтоб уверен, женщины — они всякие фортели выкидывают. Может это ее любовник был, или там бывший муж. Что он там без штанов-то щеголял?
— Да вроде как нет у нее мужа…
— Ей к тридцатнику. Много вы о ней знаете?
Тут мне приходит в голову, что вообще-то о своей сестре я не знаю толком ничего.
Похоже, что ровно такие же мысли приходят в голову и Николаичу.
Только Андрей производит впечатление чего-то понимающего в ситуации.
— Можешь что сказать по делу? — спрашивает Андрея маленький.
— Только с адвокатом — неожиданно отвечает тот.
Маленький пристально смотрит на по-прежнему скалящего зубы снайпера.
— Ты, зема, улыбочку-то эту убери. Примерзла у тебя улыбочка-то.
— Неа. Не могу, извини — все так же мерзко скалясь, отвечает Андрей.
— А что так? Это я тебе прямо скажу — смотреть на тебя с этой улыбочкой — неприятно.
— Ага. Но пока не могу…
— Получается так, что сестру я заберу к нам — решает Николаич.
— Под вашу ответственность?
— Да.
— Ладно. Только чтоб она опять палить не стала. Что с раненым? Ему уход нужен?
