Группу только собираются конвоировать, как девчонка милиционер (ну вообще-то курсантка еще зеленая) отдает вынутые из бушлата наручники Николаичу и, показывая глазами на подозрительного Кузина говорит:
— Как бы не удрал по дороге. В браслетиках ему неудобнее будет.
— Хорошо. Надень ему браслетики.
Девчонка только приноравливается подойти к объекту, как Старшой окликает ее:
— Не на руки браслетики! На ногу!
— На ногу?
— Получается так, что да. Делай, что сказал.
Пожав плечами, девчонка присаживается рядом с Кузиным и защелкивает браслет на его щиколотке.
— А второй?
— Второй пусть так болтается. Как нибудь на досуге — попробуйте с таким украшением на ноге побегать…
Девчонка сидя на корточках к чему то присматривается.
— Эй, красавица! Что тормозишь?
— У него штаны сухие!
— И что?
— Остальные гадили себе в штаны. А он — нет.
— Умница! Я думал не обратишь внимания, а из тебя толк выйдет.
Публика под конвоем отправляется туда, откуда прибежала, я возвращаюсь обратно. Культи ушиты. Мда… Увидел бы такие швы профессор Баиров… Интересно — потерял бы дар речи, или нет. Вот профессор Камардин — тот бы обматерил круто. У них-то шитье было — загляденье. Токо Баиров — детский был хирург, помнится первым в мире сумел справиться с таким врожденным дефектом как непроходимость пищевода у новорожденных, а Камардин — тот госпитальер, мог оказать хирургическую помощь на манер Пирогова — в любых условиях.
Совсем не к месту вылезает воспоминание, как мы сдавали экзамен по госпитальной хирургии. Естетственно, идя на экзамен узнали от старшекурсников, что профу надо все время говорить о мази Вишневского, как панацее, доценту Петрову (здоровенный дядька с трубным голосом, тоже отменный хирург) — о ней же, но как о вредной дряни, а ассистенты просто слышать о мази Вишневского не могут уже — тошнит их.
А в итоге оказалось, что если придти за час до экзамена, то обеспечивающий старший лаборант просто позволит в поощрение первым зашедшим выбрать билеты. Ну наша группа и приперлась чуть свет. И зашли первыми готовиться. Все копались, выбирали что получше. А я как взял билет, так и оказалось, что именно этот номер я знаю лучше остальных. Старлаб очень удивленно на меня посмотрел, когда я гордо отказался выбирать дальше…
Клиент еще жив. Без сознания, но жив. Теперь надо подождать хотя бы час.
Мутабор опять начинает проявлять нетерпение.
Совершенно ни к чему в голову приходит студенческий стишок:
Угомонить Мутабора удается с трудом. От запаха мяса и крови он становится дерганым. Да и то, что месть уже почти свершилась — тоже накаляет обстановку.
Делаю пару инъекций, приспосабливаю пакет с кровезаменителем. Клиент плох, пульс частит, дыхание тоже не в норме. Но три клинические смерти и ампутацию обеих рук перенести — это не хухры-мухры.
Вошедший Николаич устраивает тем временем малый военный совет.
— Получается так, что МЧС-ники предлагают помощь. Как бы их профиль работы — и привезти могут много всякого полезного, те же одеяла, например. Но теперь они понятно опасаются свою базу без прикрытия оставлять. Я предложил командованию такой ченч — наша группа вместе с… с Мутабором отправляется на прикрытие базы МЧС. МЧСники прибывают сюда своим транспортом, помогают в обеспечении и эвакуации соответственно. Потом нас перебрасывают в Кронштадт.
— А технику значит МЧСникам в подарок оставим? — осведомляется хомячистый Вовка.
— Не очень-то и техника была. Пока разжились БТР да джипом.
— Все равно ченч не удачный — решает Вовка.
— Что думают остальные?
— Похоже, от мычысников тут пользы поболе будет. Только как бы потом нас не послали в едриня — типо вас тут не стояло и не ехало.
Николаич поворачивается к танкисту:
— Майор, а вы как к рейду на ночь глядя относитесь?
— Танк без электроники, осталось три заряда. К пулеметам — половина БК. Есть еще повреждения и поломки. К тому же танк не мой. Так что мне поровну, если только доехать сможем, а не сломаюсь по дороге… Я вообще-то не танкист. Просто водить умею, вот и согласился помочь. Но завтра хотел бы уже быть в больнице — ревматизм свой я знаю. Завтра от меня полчеловека будет…
— Получается так, что я даю согласие выехать на поддержку МЧС. Танк постараюсь забрать с нами. Вова! Особенно не тушуйся — МЧС утверждает, что мы в накладе не останемся.
— Эти бы речи да богу в уши — бухтит Вовка вполголоса.
— Николаич, а кронштадтские не возразят против отдачи танка?
— Эге, мы ж технику не дарим. Мы ее даем в ленд-лиз. Но вот если какой БТР у людоедов в запасе есть и базу МЧС они в новый лагерь переделают — будет хуже.
Пока Николаич утрясает ситуацию, а я слежу за состоянием оперированного вивисектора, компаньоны рассаживаются кто где.
— Вот не ожидал увидеть СВТ — говорит танкист-майор, подогнавший танк поближе и присоединившийся к нам.
— Да. Добротная вещь — отвечает Ильяс.
— Капризная только — замечает Саша, ухитряющийся сидеть на гинекологическом кресле — ложе — то стараниями Вовки уже притараканено.
