Спрашиваю у Надежды, которая все время смотрит за дыханием и пульсом — и заодно поглядывает на экран мониторчика, что по ее мнению происходит с организмом. Наплевать вообще-то нашей медсестричке на глупые мужские темы. Но вижу, что и Николаич и старший из саперов в дрязгах не участвуют, пеной не кипят и слюнями не брызгают — сидят вроде расслабленно, но вот спинным мозгом понимаю, что они контролируют нашего морфа и готовы начать стрельбу моментально. И Андрей — тоже готов. А вот Ильяс и Серега — уже в гуще словесной сечи.
— По-моему нормальный травматический шок.
— Признаки заражения не наблюдаете?
— Нет, точно нету.
— Уверены?
— А вы?
— Боюсь поверить — но тоже не вижу. Вроде бы удалось.
— Братца своего позовите, а? Для полного конвульсиума.
Подзываю братца.
Вылив еще масла в огонек, он подходит к нам.
— Откуда у тебя трубка-то?
— Подарили хорошие люди. И мешок отличного табака.
— Как говорила наша бабушка: "Надолго псу красное яйцо!" — ты ж ее сломаешь, у тебя же трубки живут месяц. (Свойство братца в том, что любая техника, да и вообще вещи в его руках гибнут быстро и бесславно, причем он сам вроде и не прикладывает к этому особых усилий, само ломается. Вот трубки он несколько раз себе заводил, ан и они долго не служили, хотя вроде б и не техника.)
— Ага. Мне подарили два десятка. Когда кончатся — обещали еще подбросить.
— Понимают толк. Ну а за что?
— За безукоризненную помощь следствию.
— Ясно. С чего ты про танки-то завел волынку?
— Вижу — людям скучно, грустно и даже — не побоюсь этого слова — тошно. Надо было поднять настроение хорошей сварой. И о чем прикажешь спорить? При наличии всего этого паскудства вокруг — о сиськах и девках говорить кощунственно, про зомби — твой этот рекрут смущает, про футбол — так это для мазохистов-извращенцев… Остаются танки. Любят мужики обсуждать большие и тяжелые игрушки. Но в тех же джипах понимают немногие, а в танках — ну просто все… Вона как разогрелись-то!
— Что скажешь насчет клиента?
— Еще минут 15 для гарантии подождать надо — охлаждает своим здравым смыслом нашу радость братец.
— Но по времени-то уже должен был бы обратиться?
— В большинстве случаев — да. Достаточно было бы. Но нам нужно что? Нам нужна гарантия. Принятые в медицине 95 % уверенности. А вы как малые дети обрадовались. Кстати — нашили вы тут омерзительно, вполне по результату можно присвоить медаль "рукожопые херурги 2 степени". Почему второй степени — разъяснить?
— Это не мы шили, мужики помогали — ляпаю я и, уже не договорив, понимаю как по — детски это звучит и вообще некрасиво — перед младшим братцем оправдываться.
Точно, вон и Надежда ухмыляется краешком рта — видимо думает, что я не увижу.
— Глупая отмазка. Сам ты не лучше шьешь — усмехается и братец.
— Это мерзкая злонамеренная лжа!
— Нет. Это профессиональная критика! Ты плохо шьешь, но много ешь.
— Критика несколько отличается от злонамеренной лжи в пользу третьих лиц.
Ну, типо заявить, что я многовато ем — это будет критика. А вопить о том, что я пожираю младенцев и любимое мое блюдо — сало, натопленное с девственниц — это уже будет лжой.
И твое заявление о мерзком шитье — именно лжа…
Надежда делает страшные глаза и указывает взглядом двум развеселившимся брательникам на Мутабора. Осекаемся, хотя морф явно не видит и не слышит окружающего — нависнув над лицом прооперированного смотрит и смотрит, неподвижно, неотрывно, жутко.
— Какие поручения дала Валентина? — как бы невзначай даю понять братцу, что понимаю цель его миссии.
— Никаких. А что — должна была?
Я теряюсь.
— Ну, я думал, что это она тебя послала.
— С какой стати? Сгребли всех, кто под руку попался для участия в спасательной операции, как стало известно, что тут много живых будет. Я только рад был сменить обстановку, меня уже задолбало на Малой Пискаревке работать — вот и воспользовался оказией. Теперь есть причина — почему не напечатал 68 актов о вскрытии, так сказать форсмажор. А тут посмотрел что к чему — лучше уж с вашей командой, там и без нас разберутся.
— Малая Пискаревка — это что такое?
— Братские могилы рядом со старым кладбищем на Котлине. Уже 17 с лишним тысяч человек захоронили и конца не видно. А я там как раз в новодельном морге и работаю. Те еще условия. Комп дали какой-то ублюдочный — глючит сурово — как тогда, когда я в бюро вирусов приволок кучу…
Это я помню — мужик свел счеты с жизнью и прыгнул с балкона. Ухитрился в полете побиться о всякие детали и гвоздануться о козырек подъезда, отчего его — мужика разумеется — порвало практически попалам. Часть полета бесстрастно зафиксировала камера наблюдения, и братец сгоряча попросил местную охрану скинуть ему на флешку этот эпизод записи — проще было разобраться, какие повреждения самоубийца получил в разных фазах полета.
Ну а вместе с записью на флешке оказалось куча вирусов.
Хорошо еще, что в тот момент не было вала писанины и хоть и с великим трудом и потением братцу удалось компы пролечить…
