Неожиданно забирают почти всю нашу команду. Не могу понять, что случилось, но спешки и суеты нет, все идет спокойно — Ильяс успевает только сказать, что получил приказ на сбор — будут зачищать те участки, где в цехах заперты шустрики. Попутно порекомендовал подготовиться к отбытию — через пару часов нас перебросят в Ораниенбаум, там намечается операция по возвращению территории. Так теперь называют зачистку от зомби и обеспечение безопасности на отвоеванном куске пространства. Ну, мне собраться — как голому подпоясаться. Когда уже возвращаюсь в палатку, вижу заруливающие фуры. Ребята толковали, что сюда стали свозить всякие материалы из строительных товаров — полиэтилен, теплоизоляцию, доски и так далее — там кто-то толковый нашелся, сейчас из всего этого будут устраивать походный быт для тех, кто в лагере оказался. Кунги еще прут с консервации — на буксирах. В общем — завертелось дело.
Начвор приказывает, чтоб я сдал дела братцу. Попутно братцу сообщают, что он должен еще и принять участие как суд-медэксперт в работе следственных органов — с Кронштадта перебрасывают, кого нашли и собрали — как ни крути, а фильтровать беженцев нужно и разобраться с тем, что происходило — важно. Еще на братца вешают контроль за сансостоянием территории лагеря, противоэпидемические мероприятия и далее по списку двадцать два пункта.
— Да я же сдохну! — вопит братец.
— Это ваше дело, а работать придется — отвечает сухо начвор.
Как не вспомнить такую деталь, на которую не раз обращали мое внимание умные люди: когда есть что-то, что надо сделать во что бы то ни стало, американцы говорят "Сделай или сдохни" (Do or die), а русские наоборот "Сдохни, но сделай".
Таким образом, у русских даже смерть не является уважительной причиной не сделать положенного.
Мы плывем в Ораниенбаум. Вырваться из вонючего, страшного лагеря — праздник. Неясно, что нас ждет дальше, но сейчас — мы чувствуем себя замечательно. Только что пообедали, чутка выпили — и настроение отличное. Ребята приложили лапы к ликвидации двух очагов с зомбаками, даже Демидов отметился — и довольно лихо, отстреляв полсотни шустеров в цеху из окошка, куда они не могли допрыгнуть. Но оказалось, что пальба в цехах — не то, что нужно, выживший Севастьянов устроил ор, потому что одной из пуль покорежило крайне ценное оборудование, поэтому решено пальбы такой больше не устраивать, работать только малопульками и аккуратно. Как раз по примеру Демидова. Опять там "отличился Фетюк", которого на этот раз поставили старшим над взводом курсантов. Он так ловко наруководил, что чудом не потерял сразу нескольких своих подчиненных. Но так как он умеет навешать лапши на уши — разные начальники то и дело принимают его за грамотного, инициативного и знающего товарища. Кончается все одинаково — сварой, дракой и провалом.
А Рукокрыл, его приятель Ленька и еще несколько из их взвода каким-то образом примкнули к нашей команде. Теперь нас куда больше — водолазы и наша троица саперов тоже с радостью покинули жуткое место.
C кормы грохает взрыв хохота. Любопытство тянет посмотреть — что там.
Ленька, нахлобучив себе на голову три каски и навесив на себя три бронежилета, пародирует Фетюка. Талант у парня явно есть — он точно копирует характерные интонации, высокомерный взгляд, жесты и мимику своей жертвы. Текст получается, на мой взгляд, несколько хуже. Но зрители тут невзыскательные и потому ребята киснут от смеха.
… эльф Сглазавнос получил в подарок от своей невесты — принцессы Наполлейэль — бронелифчик с шестнадцатью заклепками. Жалки те невежды, коии мнят неважным количество заклепок, а тем более подвергают сомнению уникальность защитных свойств эльфийских бронелифчиков. Простой пример: 123 особопехотный полк гуркхов не был снабжен бронелифчиками в сражении под Пешаваром — и был вдребезги разгромлен всего лишь 80 тысячным войском найтилинского эмира. Другой пример — мой персонаж в "Линеаже" — эльфийка Лезькомненаель будучи защищена бронелифчиком голубого цвета с 8 заклепками легко добилась 3 уровня, а после замены на бронелифчик с 14 заклепками смогла выполнить квесты на 5 уровень! Не каждому и 30 левельному гному это под силу!
— У гномов квесты другие! — вступается с обидой в голосе Рукокрыл.
— Вы жалки! — дико глянув на дружка, истерическим тоном выкрикивает Ленька.
— Я жалок, я жалок — начинает слезливо причитать поникший головой Званцев-младший.
— Нет, вы даже представить себе не можете — насколько вы жалки! В знак этого, чтоб удобнее было поливать вас моим презрением, я поднимусь в гордые выси, где только мне и место! — с этими словами Ленька ловко карабкается на какую-то металлическую хреновину, позволяющую ему подняться сантиметров на шестьдесят выше уровня палубы, гордо взблескивает глазами, да не глазами, а очами, коль скоро это более подходит к патетическому моменту, встает в победительную позу, простирает длань и громко и пафосно вещает сверху:
— Вы все — ЖАЛКИ! Весь мир — жалок, ибо я — и только я — воистину велик! Я Бог Всеведущий!
