Бабка, впущенная в прихожую, протянула двум всклокоченным заспанным девкам корзину и показала всем своим видом, что не прочь бы познакомиться поближе с новыми хозяевами деревни. Ружье она лихо повесила себе наискосок за спину и Ирка готова была поспорить, что случись что — старуха упрела бы его оттуда доставать. Вид был, правда, нелепо-воинственный, но почему-то при этом внушавший уважение.
Ирка вежливо представила и себя и напарницу, бабка тоже церемонно назвала себя по имени-отчеству еще раз. Вера не удержалась и хихикнула, отчего бабка взвилась как норовистая лошадка.
— Вот как у американцев Меланьи — так все хорошо, загляденье, а как я — так смешки. Чем имя плохо?
— А где у американцев Меланьи-то — удивилась Вера, потирая физиономию, на которой отпечатались складки послужившей подушкой куртки.
— Где-где. В Голивуде. Актрисы. Одну-то точно знаешь — муж у нее испанец, красивенький такой. А сама блондинка.
— Мелани Гриффит что ли?
— А это тебе девонька виднее. Будешь фыркать — рассержусь.
— Не, не надо, давайте лучше позавтракаем, что принесли-то? — съехала с неприятной темы Ирина.
— Да все простое — картошечку вареную, огурчики соленые, капустку квашенную с клюковкой, яички вот сварила, горячие еще. Брусники еще моченой — ранетому морс делать, полезно будет, не нашли эти юроды всех моих запасов.
Ирка почувствовала, что у нее слюнки потекли от этого вкусного перечисления банальнейшей еды, от которой за эти полторы недели она уже успела отвыкнуть и соскучиться. Вера, судя по всему, испытывала те же ощущения, потому что кинулась накрывать на стол. Решили устроиться на втором этаже — чтоб при разговоре и раненый участвовал — бабка после знакомства с Виктором определенно испытывала к нему уважение — то ли как к бойцу, то ли как к единственному более-менее нормальному мужчине в деревне.
Завтракали с аппетитом.
А потом получилось что-то вроде маленького военного совета.
Двое фирмачей, бродящих у деревни, беспокоили и бабку.
Но особенно — Виктора.
Делать было нечего, придется ехать, разбираться.
— Мне бы одежку получше. И угги у меня промокли и не высохли — сказала жалобно Вера. И шмыгнула носом.
Одежку удалось подобрать достаточно легко — на первом этаже ее было много, разной, свои шмотки Вере сразу найти не удалось- наверное они были в какой-нибудь другой избе, но для вылазки в поле нашлось все, что нужно. А заодно Ирка и отыгралась на Вере.
Неприятным воспоминанием торчало в памяти Ирины, как она собралась купить модные валеночки — угги, но обычно не обращавший внимания на ее покупки Витя буквально взбеленился, обозвав этот писк моды бабьим туподырством, выложив опешившей подруге, что это австралийские валенки, сделанные для того, чтоб у серферов, болтающихся в воде прибоя часами ноги не мерзли, это спортивная обувь и те тупорылые коровы, которые таскают их зимой с тем же успехом могли б шлепать в ластах или горнолыжных ботинках. Надо вообще не иметь масла в башке, чтоб вот так носить эти чуни — потому что не приспособлены угги для хождения по улицам — стопе в них тяжело и щиколотка разбалтывается почище, чем от высоченных каблуков. Разумеется они моментально промокают зимой и вообще — ноги свои надо беречь, это любой нормальный человек знает. Ирка тогда долго была возима мордой — и под конец еще он заставил почитать отзывы ортопедов про эти самые угги — и даже довел ее поучениями до слез.
Сейчас Ирка с женской злопамятностью выдала все это Вере и закончив тем же, чем закончил тогда Виктор — а именно тем, что таскать в России зимой валенки для занятия серфингом могут только идиотки, брать пример с австралийских кинозвездочек, которые таким образом показывали публике свою спортивность "ах, я даже не успела переобуться!" — полная и чумовая дурь в итоге выдала ей простые хрестоматийные валенки с галошами. Вера брезгливо напялила на свои ноги эти "деревенские убожества" и получила от Ирины еще порцию яда и поучений.
Ирке и Вере пришлось забираться в простывший за ночь джип, ехать к сараю-гаражу, где сидели остальные рабы и вступать во владение.
Эта новая роль была для Ирины очень непривычной, но, увидев перепуганные глаза чумазых, испитых пленных она приободрилась и вполне по-командирски отобрала троих — мужика с бледной физиономией, сидящую за ним худосочную женщину и еще одну бабенку, неопределенного от грязи возраста, которая, тем не менее, оказалась способна вести машину.
Не отвечая на робкие вопросы, посадила всю эту публику в салон джипа и погнала к месту засады.
Ехать было недолго, замерзнуть не успели.
Когда появился скособоченный фургон, Ирка отметила, что на первый взгляд ничего не изменилось, правда, на свету все смотрелось как-то прозаичнее, чем ночью при фарах — и валяющиеся в снегу трупы и стоящий с распахнутыми дверцами кабины грузовик.
Осмотрела в бинокль местность. Вроде никого.
И фургон не похоже, что разгружали. Если б открыли и закрыли — но залезали — видно б было на снегу, да и шмотки б какие-нибудь валялись бы.
