На всякий случай — сам не знаю зачем снимаю напрочь сгоревшую заправку — несколько ржавых остовов выгоревших легковых машин, обугленные остовы магазинчика и навесов, мне даже кажется, что асфальт тут другой — тоже обгоревший…
— О, калаш валяется! — замечает Саша.
— Где? — резко тормозит Семен Семеныч.
— Да вон же — рядом со знаком на выезде. Зря тормозите — тоже сгоревший — одно железо. Закопченное.
— Жаль. Калаш по такому времени очень к месту.
— Так у вас же автомат неплохой?
— Это в смысле, что стоит как мой УАЗ? Я бы предпочел АКМ. С боеприпасом. Дробовик — это по собакам стрелять хорошо.
— Привередливый Вы, однако.
— Не привередливый, а практичный.
— Из калаша зато по собакам сложнее попасть.
— Это смотря кому. Меня больше пугают живые людоеды и прозекторы переродившиеся…
Некоторое время пилим по прямому как стрела шоссе. Снимать нечего, но как-то неуютно — поля вокруг, едем, как муха на скатерти. Впереди появляются домики и коттеджи — и довольно широко раскинувшиеся.
— Володарское. А вот что там за толпа на обочине?
— Сейчас приближу, гляну. Мертвяки — жрут чего-то.
— Что-то их до хрена.
— Да, человек с полсотни.
— Не человек, Доктор. Уже не человек.
— Ну, да… Но если я правильно понимаю — там жратвы много — раз им всем усесться есть где. Давайте потихоньку.
— Это зачем — я так отлично вижу, что здесь кого-то расстреляли. И машин стоит на обочине много. И тоже в дырках. Опять наши знакомые?
— Вы по кого?
— Да про любителей шашлычков.
— Николаич спрашивает — чего встали? — это Саша слушает, что ему в «Длинное Ухо» говорят.
— Да какое-то место стремное.
— Николаич говорит, что на засаду похоже.
— Да сами видим. Только гнездышко пустое. Они тут раньше были.
— Кто они?
— Не знаю. Кто машины останавливал. К слову — вон там еще трупы валяются.
— Где?
— В проулке и вдоль забора.
— И с другой стороны вон тоже.
— А я б сказал, что это упокоенные лежат.
— С чего бы?
— А грязные и объеденные. И на них неупокоенные внимания не обращают — жрут тех, кто в кювете.
— И то верно.
— Николаич предлагает отъехать метров на пятьдесят.
— Принято.
Через пятьдесят метров встаем и совещаемся, не покидая машин. Не факт, что здесь хамили наши знакомцы. Тут машины припаркованы аккуратно к обочине. Опять же перекресток. Значит, их аккуратно тормозили. Правда Дима уверен, что машины обнесены — да и стоят сугубо бесполезные в такой момент легковушки. Почему обнесены? Так признаков много — видно, что в одной тачке из-под капота торчит провод от аккумулятора. В другой неплотно закрыт багажник. Открыты двери. Валяются какие-то явно бывшие в салоне и багажниках вещицы. Короче — Дима-опер зуб готов дать.
Николаич решается на достаточно рискованную эскападу. Он идет впереди, как головной дозор. Мы тянемся сзади — в полукилометре. Если он натыкается на тех, кто тут фильтровал беженцев — то мы подтягиваемся и берем их на мушку, для чего Ильяс и Серега заберутся на фуру. Связь сейчас держим постоянно.
Решение Николаича никак не приятно. Но ехать надо и колонной переть просто опасно. Может быть в канаве валяются ограбленные беженцы. А может и наши знакомцы — людоеды. Ильяс утверждает, что на дороге были гильзы от охотничьих ружей. Ну, глаз у него — ватерпас…
Катим, глядя во все глаза. Но пока пейзаж за окнами — совершенно привычный — домики, из которых не вьется печной дымок, бестолково торчащие на улочках мертвяки, садоводческие хибарки — и никаких признаков жизни. Машин тоже немного — частью в кюветах…
Мимо тянутся заборы здоровенных гаражных кооперативов. Ворота заперты, но на наш шум никто не высовывается.
— Есть контакт! — Саша репетует то, что ему говорит Николаич. — Трое мужиков, перекрыли дорогу машиной. Показывают остановиться и вылезать из машины. Николаич сейчас вылезает, но требует поддержку. Принимаем огневиков!
Из подскочившего к нам под бок Жипа выпрыгивает Серега и шустро вскарабкивается на крышу фуры. Более степенный обычно Ильяс подбегает вприпрыжку, сует свесившимуся сверху Сергею свою «Светку» и тоже вскарабкивается наверх, прогремев ботинками по крыльям, капоту и крыше кабины.
Семен Семеныч трогает так мягко, что впору вспомнить отправление экспресса «Красная Москва». Оба джипа тем временем шустро укатывают вперед.
— Николаич требует поторопиться — там сейчас горячеет!
Амриканец прибавляет скорости, но опять же очень мягко — чтоб не ровен час не уронить лежащих на крыше стрелков.
— Ильяс цель видит! Еще сто метров — и встаем!
— Что за цель?
— Трое мужиков в дурацких желтых жилетах, дорога ими перекрыта.
Так же мягко, фура тормозит.
— К машине! — и мы с Сашей выкатываемся из кабины.
— Кто там?
— Не знаю! В Горелово было военное училище, внутряки и здоровенная зона…
При ближайшем рассмотрении оказывается, что к перечисленным категориям мужики не относятся. Обычные штатские, причем сильно напуганные — вооружены в общем слабо — два охотничьих ружья и мосинский карабин. Зачем-то напялили на себя флюоресцирующие жилеты — такие вроде гаишники одевали — ядовито — химического зелено-желтого цвета. Дорога перекрыта и вовсе диковинным самоваром — ГАЗ-21 — «Волга».
