В кунге шаром катай. Печки нет, хотя вроде как положена по штату — и лист железа на полу и забитая дырка в стенке. Холодно, почти как на улице. Наверное, потому и нет никого.
— Мутабор, а что на заводе?
— Ы?
— Семен Семеныч — конкретность вопроса.
— В каком смысле?
— В таком, что так и я не отвечу.
— Вам и отвечать нечего — вы там не были.
Морф опять начинает кряхтеть. Это конечно лучше, чем их стенание или как там они кричат перед атакой, но все равно неприятно.
— Извинения.
— Хххеррня!
Семен Семеныч подскакивает.
— И впрямь говорит! А петь он умеет?
Ну, это понятно. Дружок — песельник еще в себя не пришел толком, петь Семен Семенычу было видно не с кем, а привычка — вторая натура. Соскучал.
— Мутабор — песня? Приглашение.
Морф опять чумеет. Когда уже начинаю бояться, что он завис наглухо — пожимает плечами.
— Проба?
Еще раз пожимает плечами.
Потом как-то скептически выговаривает:
— Хххммуссыххаферрапхия… шшуушшь!
— Музыкотерапия польза. Логопедия.
— Ссзаиха?
— Мутабор заика отрицание. Фонетика улучшение. Коммуникативность. (После такого словечка и отдохнуть пару часиков не грех…)
— Времяпрепровождение — вклинивается Семен Семеныч.
Опять пожимание плечами.
— К слову. Семен Семеныч, оружие отсутствие?
— Йопта! В кабине оставил! Я мигом!
Пока он бегает морф презрительно спрашивает:
— Хххоннфохь?
— Отрицание. Шофер. Профессионал. Певец.
Фырканье в ответ.
Хлопает дверь. На этот раз у Семен Семеныча на спине АКМС.
— Готовы? Споем?
И, не дожидаясь ответа, с воодушевлением начинает:
Знаю эту песенку. Старая, студенческая. Петь можно бесконечно. Очень хорошо петь в пьяной компании, слова заучиваются быстро. Хотя сюрреализм происходящего у меня на глазах песенка только подчеркивает.
Очень вовремя дверь распахивается — меня вызывает Старшой.
Напоследок решаю пустить парфянскую стрелу:
— Мутабор консультация возможность хирургия раненый?
Опять бедолага завис.
— Решение по возвращении.
Уф!
Бегом с посыльным. Николаич спорит о чем-то с инженером и летехой — командиром бронетехники нашей группы. Кроме них там же еще несколько человек — и мой знакомый сапер. Только они в перепалке не участвуют.
— Получается так, что это лицо американского империализма вы с рук спихнули? — отвлекается от спора Старшой.
— Это вы о ком?
— О морфе. В каске рожа у него — хоть плакат рисуй. Чистый агитпроп. Он что, все время в каске бегал?
— Не, это я ему одел. Каска-то с хозяина.
— Это зря. Хорошая касочка и прочная. Поменяйте потом под благовидным предлогом.
— Я там в джипе еще шмотки оставил и трофеи — пара автоматов, пистолеты.
— Уже прибрали. Вовка первым делом машинку проверил.
— А что звали?
— Получается так, что непонятно?
— Ну, опять оказание помощи раненым в той группе?
— Ага.
Договорить не успеваем.
— Повторяю, мне вне основной группы здесь делать нечего! — летеха ожил как недобитая огневая точка.
— Да что ты как маленький! Не отобьем завод — ты без ремонта на своей железке много накатаешься? — ясно, инженер в долгу не остался.
— Железо на складах еще есть — а людей положить это как?
— Так и на заводе люди, а не хвосты собачьи, притырок ты прыщавый! Несколько тысяч!
— Было! Было несколько тысяч! А сейчас — хера. Сейчас там несколько тысяч зомби! И куда нам лезть?
— Стоп, стоп! Охолоньте! — Николаич вклинивается между вспыхнувшим Севастьяновым и летехой.
— Да какого мужского полового он меня тут лечит? Полковник покойный тож гуманист был. Полгруппы в сраке и сам туда же! У меня жена. Между прочим. И нехер мне по сознательности топтаться. Этот вонявый — небось, сам-то удрал, а теперь все вокруг ему должны.
Теперь уже приходится присутствующим держать летеху с инженером за руки, фалды и всяко разно — чтоб парочка в драку не пустилась. Страсти-то накалились нешуточно.
— Я те сука харю разобью!
— Да пошел ты! Гнида пластинчатая!
Николаич буром влезает между спорщиками.
— Хорош! Хорош я говорю! Идиоты, оба. Лейтенант — что такое бронетехника без ремонта — это наглядно Красная армия в 1941–1942 показала. А панцерваффе вермахта — в 1944–1945. Из-за поломки грошовых деталюшек технику бросали пачками. Видал? Сейчас на броне токо и ездить, а без ремонта — кукиш без масла, а не броня. Это-то понятно?
