Пока они препираются, осматриваю сидящую в углу девчонку. Вроде цела — следов побоев, синяков разной свежести, мелких ожогов — вероятно от сигарет, и неглубоких порезов много, но так вроде в порядке. Только она в ступоре. В глубоком. Ну да таких сегодня будет много — когда начнут людей из цехов выпускать.
Смущает меня то, что дефибриллятором я пользовался мало. И давно. И практически все забыл. Опять же как-то этого мерзавца надо доводить до клинической смерти — это тоже мне проблема.
Потом надо его несколько раз реанимнуть, ампутировать руки — и чтоб жив еще был. Ну, ампутировать-то это я могу — на оперативке насобачился. Тогда мы поспорили — правда в мифе про французскую хирургию или нет, вот я и подготовился. До уровня Ларрея, правда не дошел, конечно, тот, говорят, умел ампутацию сделать быстрее, чем его коллега успевал очки надеть, но, в общем — и я насобачился.
А еще бы неплохо не просто ампутировать — а именно с прикидкой — спасает ли это от заражения при укусе.
— Я приготовила дефибриллятор — ровным голосом говорит Надежда Николаевна.
— А… (не годится тут слово пациент никак) клиент?
— Клиент готов.
— Вам работа с дефибриллятором знакома?
— Более чем…
В этот момент по нервам бьет истерический визг.
Потом хохот ребят и обиженный голосок эскортной девочки.
Понимаю, что она подобралась к своему мучителю в кису ему насыпать или что там еще ей в голову пришло и тут наконец разглядела рядом Мутабора. Он то там все время стоял — наслаждался видом Хозяина, примотанного уже к столу.
Теперь девочка не имеет ничего против того, чтоб чесать отсюда. Куда глаза глядят, лишь бы подальше от морфа.
— Все. Приступаем.
Мутабор тащит откуда-то из угла сверток толстого полиэтилена.
Становится понятно, как Маста его убивал.
Примеряюсь закрыть лицо вивисектору.
Меня хлопает по плечу Николаич.
— Давайте-ка лучше я это сделаю. А вы реанимайте потом. Так оно лучше будет.
Неожиданно для самого себя чувствую странно — облегчение.
Николаичу неожиданно возражает седоватый сапер.
— Не пачкайтесь. А мне лишний грех не в тягость. Может наоборот, несколько грехов скостят, когда в котел рогатые запихивать будут. Вы вот Доктор лучше скажите — девочка эта — она может тоже в разуме?
Он показывает на зомби, прикованную к стенке.
— Нет, к сожалению.
— Уверены?
— Уверен.
— Тогда упокойте ее. Мало ли что, нехорошо мертвую за спиной держать.
Смотрю на Николаича.
Он утвердительно кивает.
Скорее для набившихся в комнату людей, чем для себя, задаю девчонке несколько вопросов. Чуда не происходит. Обычная зомби. Вытягиваю «Марго».
Сапер морщится от гулковатых в помещении выстрелов. Потом стягивает с вивисектора держалку для кляпа.
— Последнее желание какое будет?
— Покурить дайте, суки!
— А нету. Не свезло тебе.
— Суки! Суки!!! — и найдя меня глазами, кричит во всю мощь легких: — Вы ничем не отличаетесь от меня! Вы такая же мразь! Совершенно такая же!
Крик осекается. Немного звенит в ушах и потому глуховатый голос майора-танкиста похож на шепот:
— Да, мы тоже люди.
Тело вивисектора не хочет умирать. Борется за жизнь изо всех сил. Я чуть не пропускаю момент, когда наступает клиническая смерть — и Мутабор рыком указывает мне на это. Странно, он просто стоит, но как-то видит и чувствует момент остановки сердца. Странно, очень странно.
— Руки поднять вверх, так чтоб я видела. Всем на шаг назад от стола — командует Надежда — разряд!
Тело на столе дергается, сердце заводится тут же — раздышать вивисектора удается тоже без особой проблемы…
Морф пьет глазами это зрелище.
Еще раз.
И еще раз. Тут уже начинаются пробемы. Удается реанимация, но солоно нам она приходится.
— Доктор, растолкуйте Мутабору, что нам не нужно превращать вивисектора в умника. Время поджимает — пора к хирургии переходить.
Я начинаю растолковывать морфу точку зрения Старшого, неожиданно легко мертвяк соглашается. При этом добрая половина нашего отряда быстро и не сговариваясь выкатывается из помещения. Вроде бы — взялись Вовке помогать таскать матрасы, но вижу, что рады сбежать. Другие наоборот — приближаются и дышат в затылок.
Вивисектор приходит в сознание. Пытается что-то мычать, таращит глаза.
Вздрагивает, когда Мутабор, смакуя, откусывает ему пальцы с правой руки. На пол прыскает кровь. Николаич начеку и накладывает старательно жгут.
— Время наложения жгута писать не буду. Хорошо?
— Да, конечно.
— Вы в двух словах — как ампутировать-то?
— Так я сделаю. А вы посмотрите.
— Нет, лучше вы растолкуйте — вдруг нам придется вскорости такое на своих отрабатывать… Те, кому страшно смотреть — не смотрят. Кто в обморок мог упасть — уже слиняли.
— Ну. Если просто… Выше места разреза — тоже жгут кладем. Режем между двумя жгутами. Это понятно? Хорошо. Грубо говоря, есть такой способ, как гильотинная — это быстро и любой может сделать. Нож лезвием от себя — и перерезаем ткани до кости в ближней к себе половине, потом нож перекладываем лезвием к себе — и так же одним разрезом — дальнюю от себя часть тканей. Мышцы тут же сокращаются, открывают кость. А кость пилим.
— А если отрубить одним махом? Без жгутов?
