Убивать курсанта не получается — мимо меня на каталке проезжает тот самый Фетюк, которого так точно и удачно передразнивал Ленька. Ну все, пропал калабуховский дом. Раз это существо здесь — значит — тут тоже сейчас начнется глад, мор и все казни египетские. Нет, конечно, кто как — а я уверен — несчастливость — это такое же заразное явление, как грипп. Разумеется, Фетюк и тут скандалит. Пользуюсь тем, что на меня оглядывается один из сопровождающих каталку медиков и жестом зову его к себе.
Каталка едет дальше, увлекаемая смутно знакомыми тетками — вроде видел я их в самом начале — стояли тут с автоматами в холле — а мужик подходит ко мне. Здоровенный. Повыше меня, физиономия добродушная и странный шрам крестом на щеке. Почему-то вспоминаются виденные на картинках позапрошлого века немецкие бурши после своих дурацких дуэлей — традиция была у немецких студентов в конце 19 века дикая для всех других европейцев — вызывать друг друга на дуэли, которые проходили более чем странно — дуэлянты, вооруженные недосаблями — шлегерами и закутанные в своеобразные кожаные доспехи (фартук, шарф, перевязь правой руки и перчатка), надев очки из металлической сетки, сосредоточенно долбали друг друга по голове и лицу, стоя практически неподвижно. Собственно все это было для приобретения кучи шрамов — германские девушки, и так любившие студентов, от скартированных буршей просто таяли. Француженки наоборот не понимали — что в изрубленной морде красивого.
— Коллега? — спрашивает меня этот бурш.
— Я хотел предупредить об этом пациенте — довелось с ним уже общаться…
— И что вы хотите сказать?
— Он очень хорошо пускает пыль в глаза. Создает себе дутый авторитет, когда дело доходит до дела — кончается сварой, руганью и дракой. Не совсем понятно, но он очень тонко ориентирован в нюансах гомосексуальных отношений, богатая лексика именно в этом плане.
— В наших армейских кругах обещание эээ… гомосексуально употребить нерадивого подчиненного, тоже широко распространено.
— Ну, это так, но там нет акцентировки на гомосексуальные тонкости. Шаблон, дурное знание предмета…
— Я вас понял. Спасибо, но мне такие уже попадались. Собственно картина довольно понятна — это человек, страдающий психопатией возбудимого круга. Правда, возможен вариант — не психопатия, а психопатизация, то есть не врожденная аномалия, а приобретенная, например, после травмы головы.
Отсюда и злобность совершенно не по делу, выпирание собственной персоны, влезание везде и всюду, в том числе туда, где его послали «на хутор бабочек ловить», а он все является и пытается торжествовать. Плюс интерес к «гомосятине» в беседе, но не на деле. Это так он понимает свою крутизну — вроде как в «Полицейской академии» — Настанет день, Махони, когда я буду держать твою розовую задницу в руках… А персонаж совсем не гомо, а вполне гетеро, но именно так он должен ощущать себя крутым, именно это, а не другое говоря.
— Солоно вам с ним придется!
— Психопат вполне понимает, что нарывается, и готов свернуть наезд, но, только почувствовав слабину в противодействии, распоясывается. Если же он знает, что получит отпор и получает, то успокаивается и переходит к нормальному уровню общения.
Особенно благотворно работает метод «по рогам». Неплох старый метод с сульфозином, но в полевых условиях малоприменим. С таким сложнее всего его домашним. В общении с близкими людьми может сорваться без повода и мелочь превратить в нечто заоблачное — на определенное настроение. В другое время — нормален и жена может точно определять, когда нужно молча подать шляпу и выпроводить на работу и лучше не начинать беседу с ним. Иногда это четко сочетается с определенной погодой, иногда зависит от движений мочи в организме и заранее не определяется. Нахамив жене без повода, способен извиниться и пообещать, что больше так не будет. Совершенно искренне, но сорвется снова — это выше него. Таких людей называют «люди с коротким фитилем».
— О, очень грамотное описание! А фитилек-то того, прикрутить надо, коптит!
— Да ничего особенного, достаточно характерное явление, прикрутим. Вы — тот самый врач из охотничьей команды?
— Ага — отвечаю ему и представляюсь.
— Очень приятно. А я Глеб Валерьевич.
Жмем друг другу лапы. У него очень мягкая кожа, нежная и бархатистая, но рукопожатие крепкое — силен видно. И, наверное, неплохо владеет перкуссией и пальпацией — не зря же о лапах заботится. Правда, у учившегося на нашем курсе карточного шулера тоже были такие же мягкие лапки. Когда нужна повышенная чувствительность пальцев — высококлассные специалисты таких разных профессий, как врач и шулер, оказываются в одном ряду.
— Да. К слову — прозвище у меня — Бурш. Только вот шрам к мензуре никакого отношения не имеет. Но пиво люблю. Хотя сейчас большинство производителей совсем опаскудились — валят димедрол, сволочи. Продукт портят…
— Ээээ, мензура, что-то знакомое, но не вспомню…
— Стиль фехтования на немецких студенческих дуэлях.
— А, точно, вспомнил! С этим пациентом — что стряслось?
— Ожог бедра 2–3 степени. Процентов 6–7.
— Это как ему так повезло?
