И та, что сегодня прощается с милым, —
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся могилам,
Что нас покориться никто не заставит!
Часть I
Сроки страшные близятся.
Допрос № 7
Галина Душенко. Эти женщины стали моей семьей… Лучше и не скажешь… В жизни такого не было, чтобы столько женщин собрались в одном месте и не наделали пакостей.
Иван Голюк. Товарищ Душенко, даю тебе последний шанс сообщить мне все, что тебе известно.
Галина Душенко. Ты любишь горчицу?
Иван Голюк. Я больше не потерплю твои наглые выходки! Ты знаешь, чем тебе грозит отказ от признания? Чем оно грозит вам всем?
Галина Душенко. Расскажу тебе историю, чтобы ты понял, чего от меня требуешь. Американец, англичанин и русский поспорили, кто из них сумеет накормить кота горчицей. Начал американец. Схватил кота, зажал покрепче, открыл ему пасть и впихнул туда горчицу. «Не считается, это насилие», — запротестовали англичанин и русский. Англичанин сложил два ломтя ветчины, промазал внутри горчицей, и кот сожрал ветчину за милую душу. «Не считается, это обман», — возмутились русский и американец. А русский обмазал горчицей кошачий зад. Кот истошно завопил и кинулся вылизывать свою задницу. «Вот видите, — сказал русский, — он ест горчицу с удовольствием, да еще и мурлычет!»
Иван Голюк. Ты здесь не для того, чтобы байки мне травить. Говори правду!
Галина Душенко. Скажи, какая правда тебе нужна, и я тебе ее с три короба наплету.
Глава 1
Саша поднялся по эскалатору в вестибюль станции метро «Выставочная», нервно пригладил волосы и натянул шапку. Было шесть утра, и для сентября очень холодно: чуть выше нуля. Облазив все семь «сталинских сестер» — высотки, воздвигнутые в пятидесятые годы, — Саша нацелился на небоскребы делового квартала Москва-Сити. Он направился к башне «Восток» комплекса «Федерация». Триста семьдесят три метра стекла и бетона. Едва ли не самый высокий небоскреб в России.
Саша не обращал внимания на своего друга Павла, который вприпрыжку несся за ним, возбужденно крича в телефон:
— Вы подключились к нашей прямой трансляции, нас уже тысяча пятьсот шестьдесят семь человек. И с каждой секундой все больше. Оставайтесь на связи! Зрелище будет сногсшибательным!
Саша сосредоточился. С Павлом они были знакомы с раннего детства — тот за словом никогда в карман не лез, самонадеян был до чертиков, и неслучайно к нему прилипло прозвище Лис.
— Ты и слепому очки продашь, Павел, — нередко говорил ему Саша с неодобрительной ухмылкой.
Когда Павел не пудрил людям мозги, он разрабатывал логистику, информационную часть «мероприятий» и обеспечивал доступ к самым головокружительным городским высоткам. Тут ему тоже не было равных.
Вот и этим утром Павел следил, чтобы каждое Сашино движение транслировалось во «ВКонтакте», «Твиттере» и «Инстаграме»[1].
У подножия башни «Восток» Саша запрокинул голову. Белое, ватное, с зеленоватым отливом небо, перечеркнутое стрелой крана, простерлось над небоскребом. За шиворот сочилась ледяная морось, Сашу знобило. Он максимально сконцентрировался: знал, что такие погодные условия делают восхождение очень опасным. Но Саша не мог отказаться от этого спора с самим собой, вот и сегодня снова бросал себе вызов. «Если она пришла, я не упаду. Если она здесь, я удержусь», — мысленно повторял он. Никому, даже лучшему другу Павлу, он не признается, что неравнодушен к хорошенькой брюнетке, с которой познакомился несколько недель назад. Вернее, Павлу он в этом точно не признался бы.
Напоследок Саша обернулся. Ирина пришла. А вот кучку любопытных разогнали дождь и страх перед полицией, которая могла нарисоваться в любую минуту. Кто-то увидел, как конса[2], тыча в Сашу пальцем, остановила полицейского, но Павла это не смутило. Он просто сказал:
— Я разберусь с ней потом. — И подмигнул, как обычно.
Перед началом восхождения Павел стал разогревать аудиторию:
— Мы с Сашей приняли этот вызов, но на нем не остановимся. Наш следующий проект будет улетный! Вы же любите путешествовать. Сейчас скажу лишь, что следующее восхождение состоится за пределами России…
Павел продолжал заманивать обитателей цифрового мира, количество просмотров росло. Саша часто задумывался: этот приток зрителей объясняется его отвагой или все-таки неотразимым напором друга?
