Словом, вы уже поняли, как я сделался известным во всей Пирамиде. Повествования мои распространялись в тысяче городов, спускаясь на сотню миль в самый нижний ярус полей, расположенный в глубинах Земли под Редутом. Оказалось, что даже пахари успели услышать о моих снах, и они окружали меня и засыпали вопросами всякий раз, когда мы с Мастером над Монструваканами спускались вниз по какому-нибудь делу, связанному с Земным Током и нашими приборами.
О подземных Полях, — в том веке мы звали их просто Полями — я напишу немного, хотя они и являются величайшим сооружением этого мира, и даже сам Последний Редут мал рядом с ними. В сотне миль под землей, далеко от основания Пирамиды лежит последнее поле, от края до края занимая сотню миль в обе стороны. Всего полей триста шесть, каждое верхнее по площади меньше нижнего. Они постепенно уменьшаются, и самое верхнее поле находится под нижним этажом Великого Редута, простираясь на четыре мили вдоль каждой стороны.
Словом, лежащие друг под другом поля образуют колоссальную Пирамиду, погруженную в недра земли.
Стены этой Пирамиды сооружены из серого металла, как и сам Редут, — в каждом поле устроены опорные столбы и пол, и любое из них можно назвать чудом. Сооружение это надежно и прочно, никакие чудовища не способны проникнуть в просторный сад.
Там, где это необходимо, подземные угодья освещены. Животворящий поток Земного Тока оплодотворяет почву, дарует жизнь и соки растениям и деревьям, каждому кусту и созданию природы.
На устройство полей ушел, должно быть, миллион лет. При этом перекрыли и не имеющую дна Трещину, из которой исходит Земной Ток. В сей подземной стране есть свои собственные ветры и воздушные течения, и, как говорит мне память, они никак не связаны с огромными вентиляционными шахтами Пирамиды. Впрочем, в этом я могу и ошибиться, потому что мне не дано знать всего о Великом Редуте, ибо никому из людей не под силу вместить все эти познания.
Мне достаточно знать, что искусственные ветры реют над подземной страной, их здоровые и ласковые прикосновения колышут колосья, будят по весне шелковый смех маков. Многие люди спускаются в поля на прогулку, — группами или поодиночке, как бывает и в наши дни.
Каждая из тысячи влюбленных пар всякий раз напоминала мне о моей милой. Здесь звучал мне ее голос — но столь негромко, что, даже обладая ночным слухом, я не мог понять ни слова, как бы ни вслушивался. Иногда я и сам звал ее.
В Пирамиде издревле существовал закон — проверенный и здравый. Он устанавливал, что ни один мужчина не имеет права выйти в Ночную Землю до достижения им двадцати двух лет. Женщины вообще не обладали таким правом. Ну а тот, кто, достигнув подобного возраста, стремился испытать себя в подобном приключении, должен был выслушать три лекции об известных в Пирамиде опасностях Ночного Края, а также правдивую повесть о жуткой участи и увечьях, выпадавших на долю тех, кто все-таки шел на риск. Если, выслушав все это, юноша не терял желания, — и если его находили годным, — добровольцу позволяли отправиться в поход. Тех, кому удавалось расширить познания Пирамиды, ждали высокие почести. Но всякому, кто уходил в грозный Ночной Край, на внутренней стороне левой руки под кожу вживляли небольшую капсулу. Когда ранка сия заживала, юноша мог направиться навстречу приключениям.
Таким образом, удавалось спасти душу молодого человека в безвыходном положении. Чтобы не быть плененным силами зла, он должен был раскусить капсулу, и тогда душа немедленно находила спасение в чистой смерти. Надеюсь, вы поймете теперь, сколь предельную опасность сулила человеку Темная Земля.
Я пишу об этом лишь потому, что мне пришлось самому совершить Великий поход через Ночную Землю, и уже тогда эта идея начинала приходить мне в голову. Ведь негромкий зов доносился до меня все чаще, и я уже дважды посылал в вечную ночь Слово Власти. Впрочем, не имея полной уверенности, я не повторял сего поступка, ибо Словом нельзя пользоваться легкомысленно. Но часто душа моя взывала к Мирдат, унося ее имя во тьму. Но всякий раз мне отвечал только слабый шелест, а это значило, что говорит слабый дух, или же Прибору хватает Земной Силы. Словом, долгое время я не был уверен, пребывая в томлении и тревоге.
И вдруг однажды, — я как раз стоял возле приборов Наблюдательной Башни, — в час тринадцатый вострепетал эфир вокруг меня, как будто возмутилась вся пустота. И я дал сигнал к молчанию, и люди в башне застыли на своих местах, склонившись над дыхательными колоколами.
