Люди глядели на меня через свои подзорные трубы, и я вновь поднял взор к великому склону из серого металла. Сверкающая стена уходила в ночь, и венчала ее крохотная звездочка. Далекий свет исходил из Наблюдательной Башни, где прошла моя взрослая жизнь. Сердце мое знало, что дорогой мой Мастер над Монструваканами сейчас смотрит на меня через Великую Подзорную Трубу, которой я так часто пользовался. И я отсалютовал ему Дискосом в знак прощания, пусть и не мог уже видеть его лица.
Сердце мое переполнялось чувствами, но душа укрепилась. И я вдруг уловил нисходящий ко мне ропот, глухой и неразборчивый. Это люди из нижних амбразур кричали, отдавая мне честь, прощаясь или уговаривая вернуться. Так я стоял — крохотный человек перед рукотворной металлической горой, полной света и жизни. Понимая, что план мой на грани срыва, я не стал более задерживаться, только воздел Дискос рукоятью вверх, как подобало молодому человеку, отвечающему на приветствие миллионов.
Потом я коротко глянул вверх, чтобы находящийся в светлом пятне посреди черного неба в восьми великих милях над моей головой друг ощутил, что в тот миг я думал о нем, находящемся вне моего зрения. Должно быть, все доступные для моего зрения миллионы, следившие за мной из Верхних Городов, решили, что я прощаюсь именно с ними, и с чудовищной высоты до слуха моего донесся далекий шелест, словно бы легкий ветерок дунул в ночи.
А потом я опустил Дискос и повернулся. Ощутив грудью Воздушный Барьер, я переступил через круг — оказавшись теперь в Ночной Земле. После этого я не оглядывался, чтобы вид удаляющегося дома не сломил крепости моего духа.
Я шел вперед, и колебания эфира вокруг меня свидетельствовали о том, что мой народ, моя родня думает обо мне — молится и не отводит глаз. Люди словно бы сопутствовали мне. Тут я понял, что колебания эфира дают знать Силам Зла о том, что я оставил Пирамиду. Соединившиеся воедино великие множества способны всколыхнуть весь эфир своей мыслью. Но как помешать людям молиться обо мне, даже если бы мог это сделать? Запретить им смотреть было также немыслимо, даже если бы я вновь оказался дома и смог объяснить всем природу опасности.
С самого начала я шел в Ночную Землю несколько наугад, не выбирая направления, стараясь только оставить внушительное расстояние за своей спиной, чтобы тем самым ослабить тяжесть, лежавшую на моем сердце. Однако по прошествии некоторого времени я умерил прыть и начал осмысливать свое путешествие. Я уже сообразил, что мне следует с самого начала изменить направление, потому что за той частью Ночной Земли, где прошли Юноши, могли пристально следить силы Зла.
Воплотив мысль в дело, я отправился не прямо на север, а на северо-запад, чтобы в конце концов оказаться за спиной Северо-Западного Стража и к северу от Равнины Голубого Огня. Далее можно будет повернуть прямо на север, чтобы подальше обойти Обитель Безмолвия, страшившую меня сильнее всех прочих ужасов Ночного Края.
Предстоявшее мне путешествие сразу стало длиннее, но лучше не спеша добиться успеха, чем торопиться навстречу собственной гибели.
Вы можете удивиться тому, что я столь решительно направился на север. Однако я повиновался внутреннему знанию и тому, что было написано в старинных книгах, казавшихся мне вполне достоверными.
В ходе своих непрекращающихся поисков — не столь уж давно — я наткнулся на небольшую книжицу из металла, странную и старинную, пролежавшую в сокровенном месте Великой Библиотеки около десяти тысяч лет, — меньше или больше, я точно не знал.
Книга эта повествовала о делах, всем известных и скорее принадлежащих к области сказок; так в нашем веке относятся к мифам Древних времен. Но я внимательно относился к подобным вещам, полагая, что за внешней оболочкой, как раз и вызывавшей недоверие, вполне может таиться ядрышко древней истины.
Словом, найденная мной книжица повествовала о том, как некогда в невообразимом прошлом, мир был разорван великим землетрясением (которое для нас с вами, читатель, все еще находится в запредельном будущем); трус земной разодрал поверхность Планеты на тысячи миль… так в нашем столетии мы читаем о Потопе.
Возникла великая пропасть, настолько глубокая, что глаз не мог увидеть ее дна; и океан хлынул в нее, и земля еще раз рассеклась с ревом, от которого задрожали все города мира; густой туман надолго окутал землю, а потом хлынул великий дождь.
Так говорилось и в некоторых списках истории Древнего мира. На это указывали и записи самых старинных Анналов. Но, тем не менее, с точки зрения людей Могучей Пирамиды сей предмет не был достоин внимательного изучения; катастрофа эта интересовала разве что фольклористов и детей, любивших страшные сказки, но никак не мудрецов и мастеров.
Тем не менее, в книге сей приводилось много подробностей и цитат из писаний истинных свидетелей. Непривычная серьезность повествования заставляла читателя считать, что он видит истину, а посему и повесть о катастрофе воспринималась иначе — не так как обычно.
